IV Международный конкурс
научно-исследовательских и творческих работ учащихся
«СТАРТ В НАУКЕ»
 
     

ПРИЁМЫ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ НА МАТЕРИАЛЕ ПОВЕСТИ-СКАЗКИ Э. Н. УСПЕНСКОГО «МЕХОВОЙ ИНТЕРНАТ»
Бояркин М.Д.
Текст научной работы размещён без изображений и формул.
Полная версия научной работы доступна в формате PDF


Введение

Кто не помнит с детства завораживающие своей игрой строки «Одну простую сказку, а, может, и не сказку… А, может, не простую хочу Вам рассказать»?» Эти слова принадлежат Эдуарду Николаевичу Успенскому, которому в этом году исполняется 80 лет.

Когда моя бабушка читала моей младшей сестренке сказки Успенского, я обратил внимание на то, что там в них часто встречаются несуществующие в русском языке слова, забавная игра слов, что невольно привлекает и слушателя, и читателя.

Я рассказал своему учителю о своих наблюдениях, и мы решили провести исследование на тему «Приёмы словообразовательной языковой игры на материале повести-сказки Э. Успенского «Меховой интернат».

Цель исследования: показать роль словообразовательных «игрем» в тексте художественного произведения на примере повести-сказки Э.Успенского «Меховой интернат».

Гипотеза: авторские игровые словообразовательные конструкции, которые встречаются в тексте и имеют комический эффект, активизируют словотворчество в детской речи.

Для достижения поставленной цели и доказательства выдвигаемой гипотезы необходимо решить следующие задачи:

  1. Изучить основную литературу по теме исследования.

  2. Выявить языковые игровые номинации («игремы») в тексте повести-сказки Э.Успенского «Меховой интернат».

  3. Классифицировать типы игровых номинаций («игрем») в зависимости от их словообразовательной структуры.

  4. Выяснить, с какой целью автор использует новообразования игрового характера.

  5. Провести эксперимент, доказывающий или опровергающий гипотезу.

Объект исследования – авторские игровые номинации («игремы»), встречающиеся в тексте повести-сказки Э.Успенского «Меховой интернат».

Предмет исследования – типы «игрем» в зависимости от способов их словообразования.

Актуальность исследования

Обращение к данной теме сегодня представляется нам актуальным в силу двух причин:

  1. 2017 год – год 80-летнего юбилея Эдуарда Николаевича Успенского;

  2. Рассматриваемое произведение, насколько мне известно, на сегодняшний день остаётся малоизученным с точки зрения языковых игровых элементов, его наполняющих; исключением является лишь анализ языковых единиц, предпринятый консультантом данного проекта С.А.Никаноровым. Наша работа в какой-то степени является продолжением этого исследования.

Глава I. Научная составляющая языковой игры

Языковая игра как предмет лингвистического исследования

Около ста лет назад учёный из Австрии Й. Хейзинга разработал общую теорию игры, из которой вышло множество теорий, связанных с понятием игры в разных сферах знаний, в том числе и в языке. Термин «языковая игра» в широкий обиход ввёл Л. Витгенштейн, который впервые его употребил, охарактеризовал через аналогию с детской речью, указав, что языковые игры – это деятельность, подобная той, с которой ребенок усваивает язык (2, c. 81). Как нам представляется, по Витгенштейну, языковая игра – творческая жизнь языка. Вообще же, по нашим наблюдениям, многие люди при непосредственном общении сознательно или спонтанно используют хотя бы элементы игры.

По мнению ученого из Екатеринбурга профессора Т.А. Гридиной, языковая игра - «нетрадиционное… использование языка»; указанный исследователь считает её ориентацией «на скрытые эстетические возможности языкового знака» (4, с. 56). Следуя за мнением Т.А.Гридиной, мы считаем, что это одна из форм творческой составляющей «жизни» языкового знака.

В отечественном языкознании рубежа 20-21 вв., как нам известно, нашло отражение рассмотрение языковой игры в тесном соприкосновении с детской речью. Именно в сфере детской речи языковая игра реализуется в значительной степени. Как отмечает Т.А. Гридина, в детской речи языковая игра получает ярко выраженную творческую направленность и «служит средством проверки обнаруживаемых ребенком закономерностей системного устройства языка» (3, с. 61). В этой связи добавим, что в РГПУ им. А.И. Герцена (Санкт-Петербург) до недавнего времени существовала кафедра детской речи, которой заведовала доктор филологических наук профессор С.Н. Цейтлин. Материалы научных исследований преподавателей кафедры во многом определили дальнейшее изучение языка ребенка и в сфере игры с языком. Это доказывает, что исследование языкового творчества сегодня является одним из приоритетных лингвистических направлений.

«Игрема» как продукт языковой игры

Детские игровые новообразования, подмечаемые художниками слова, довольно часто используются ими в текстах произведений. Среди советских и российских писателей подобные игровые номинации активно использовали Э. Успенский (абсолютный лидер), Г. Остер, Я. Козловский, Л. Кассиль, И. и Л. Тюхтяевы, А. Шлыгин, А.Шибаев и многие другие.

По нашим наблюдениям, это в первую очередь касается произведений, адресованных детям, где главная функция подобных инноваций, как нам представляется, - имитационная, так как писатели и поэты со свойственным им творческим подходом к работе активно включают в ткань повествования имитирующие детскую речь игровые номинации («игремы» – термин Т.А.Гридиной), направленные на эффект узнавания их самим ребенком. В данном случае мы исходим из того, что, видя известные, близкие ему языковые «неправильности», ребенок быстрее «проникает» в становящийся ему близким мир произведения. Кроме того, писатели нередко самостоятельно создают игровые номинации, направленные на активизацию творческих способностей ребенка, его тяги к «эксперименту» с языковой формой. Доказательством этого могут служить, например, детские «тайные» языки, известные уже около ста лет, которые подробно описывает Г.С.Виноградов. Такие игровые номинации указывают маленькому читателю образец творческого поиска.

Учитывая собственные наблюдения над игровыми единицами, встречающимися в конкретном художественном тексте для детей, мы предпримем попытку рассмотреть авторские игровые новообразования («игремы»), используемые одним из самых известных российских (советских) детских писателей рубежа 20-21 вв. Э.Н.Успенским в тексте повести-сказки «Меховой интернат».

Глава II. Игровые номинации словообразовательного типа в повести-сказке Э.Н.Успенского «Меховой интернат»

Повесть-сказка «Меховой интернат» - одно из известных произведений Э.Н.Успенского. Учитывая, что всё творчество писателя посвящено «миру детства», понятно, что главная цель художника – максимально заинтересовать читателя, помочь погрузиться в выдуманный мир произведения, который одновременно является и реальным. Подобное «сталкивание» двух миров – приём, который писатель в творчестве использовал не однажды; в «Меховом интернате» учительница девочка Люся попадает из обычной современной школы в школу лесную. События, происходящие далее, имеют максимально необычное содержание, в том числе, с точки зрения языкового наполнения. За счёт этого писатель сознательно «приближает» произведение к детскому восприятию, т.е. помогает маленьким читателям воспринимать героев произведения как самих себя: школа, где учатся дети, очень напоминает лесной интернат. В этом отношении «помощь» неязыковых лексических элементов («игрем») переоценить, на наш взгляд, невозможно. Рассмотрим основные из них.

2.1 Существительные отглагольного типа, образованные с помощью присоединения суффикса лк - к основе инфинитива. См., например: бинтовалки, влеталки, разгонялки, валилки, залезалки, листалки, писалки: — Это уже… бинтовалки получаются, — сказала девочка-учительница; — Только сегодня мы в это играть не будем. Мне пора домой. Меня папа с мамой ждут. Я боюсь, что мне дома «влеталки и разгонялки» устроят; — Дорогие интернатники, достаньте листалки в клеточку. И возьмите писалки; Давайте в валилки играть! — завопил Кара-Кусек; Там, на балконе, наверняка дежурил загадочный перебинтованный Мохнурка — победитель игры в залезалки. Подобные новообразования имеют несколько значений: 1) названия подвижных игр, 2) возможные последствия этих игр и 3) школьные принадлежности. Как показал анализ материала, «игремы» подобного рода составляют в произведении самую многочисленную группу, видимо, в силу «востребованности» в детской языковой среде: листалка (тетрадь) и писалка (ручка) – незаменимые составляющие жизни ученика, а подвижные игры (валилки, залезалки) – «необходимая» часть жизни младшего школьника, последствиями которой могут быть бинтовалки, влеталки, разгонялки.

2.2 Отглагольные существительные, образованные путём поочередного присоединения к основе инфинитива суффикса л- и к основе прошедшего времени суффикса щик- со значением «активного деятеля». См., например: жевальщик, проверяльщик, выясняльщик: Меховой директор взял за лапу мехового жевальщика окурков и повел его; А Мохнурка болтал, что ему кажется, что Мехмеху кажется, что, кажется, есть какая-то опасность для интерната. Со стороны Темнотюра и проверяльщиков. И что Мехмеху это кажется зря… Темнотюр просто пьяница. И вся его компания такая. А выясняльщики просто выясняют и проверяют.

2.3 Отымённые и отглагольные имена существительные, образованные путем присоединения к основе имени существительного или к основе инфинитива суффикса изм-. См., например: Правдизм, обманизм, сочинизм: — Я? Никогда не вру. И не сочиняю. Я могу абсолютный правдизм преподавать…; — Правдизм пока не нужен. У нас с обманизмом плохо. Они обманывать не умеют. Всегда говорят правду. Мы даже в интернатскую программу такой предмет ввести хотели обманизм… сочинизм. Но преподавателя найти не можем… Появление подобных «игрем», на наш взгляд, мотивировано понятием типа марксизм, так как курс «Основы марксизма» когда-то преподавался в вузах; комизм ситуации подчёркивает подобие синонимического ряда (обманизм, сочинизм) и собственно антонимов (правдизм, обманизм), которые также являются названиями предметов для изучения в школе.

2.4 Имена существительные, обозначающие детей, образованные путём присоединения уменьшительно-ласкательного суффикса к корню: грек — суффикс ик-; славян — суффикс чик – : гречик, славянчик: — Если маленький гречик приходил домой и мама спрашивала, где он был, он всегда говорил только правду: «Я, мама, был у реки и ловил раков»; Когда маленький славянчик приходил домой и мама спрашивала, где он был, он говорил только правду: «Я лазил в колодец, потому что у меня туда рукавицы упали». На наш взгляд, приведённый контекст иронически показывает мировоззренческую разницу (на уровне детей младшего школьного возраста) европейца и славянина: с одной стороны — рационализм, с другой, — простодушную непосредственность, выраженную беспечным поведением (следствие — утеря рукавиц). Авторская ирония подчеркивается именно необычными именованиями мальчиков.

2.5 Отглагольные имена существительные, образованные путём присоединения к основе инфинитива суффикса ниj-. См., например: продавание, мешание: У продавцов были более важные дела, помимо продавания и обслуживания, машина была старинная…, с ненужными медными и никелированными штучками. Тут она притормозила — проще ли? И решила проверить, понаблюдать за тем, что в ЕЕ классе мешает процессу обучения школьников. Сколько мешаний будет за неделю. Ср. авторскую «игрему» продавание с общеязыковым аналогом продажа; «игрема» мешание языковой аналогии не имеет, поэтому воспринимается ещё более комично.

2.6 Имена прилагательные, состоящие из одной или из двух основ, образованные путём поочерёдного присоединения к основе инфинитива суффикса тель- и к основе настоящего времени суффикса н-. См., например: беседовательный, нападательный, мелопоедательный:

Люся взяла светский беседовательный тон; Он очень нападательный, — сказал Сева Бобров; Но застенчивый мелопоедательный бурундук стоял на своем. Как видно, в значении «игремы» мелопоедательный – одна из особенностей персонажа повести-сказки (ест мел); предположим, что «игрема» беседовательный в указанном контексте является контекстуальным синонимом к нормативному светский, поэтому довольно уместно сочетается с ним. Авторское образование нападательный характеризует разбойника Темнотюра, что, конечно, вполне оправдано.

2.7 Авторский приём, имитирующий одну из особенностей детской речи: присоединение наставного слога к каждому слову или слогу фразы. См., например: Ускажите умне, уза уэтим узабором учто уделают? Увоенные бомбардировщики БУХ-38? В данном случае, автор пародирует речь иностранного шпиона, проникшего на территорию России с секретной (разведывательной) миссией, поэтому его речь должна быть «максимально» зашифрована. Здесь, на наш взгляд, автор пользуется подобием старого «секретного» приёма «шифровки» в детской речи (довольно легко узнаваемой читателем), который подробно описывает Г.С Виноградов в книге «Детские тайные языки» (1, с.721). Как говорилось выше, речь идёт о приёме присоединения к словам (слогам) наставного слога. Ср. в детской речи: Тыдрага кудрага подрага шладрага (Ты куда пошла?). Вполне вероятно, подобная игра в шпионов с использованием в ней одного из основных тайных атрибутов («таинственной» речи) способна повлиять на тиражирование маленьким читателем подобной авторской игровой формулы: пришедшая в художественное произведение из детской речи игровая установка, таким образом, возвращается обратно.

2.8 Имена существительные, изменившие родовую принадлежность за счет усечения личного окончания. См., например: белк, пап: Рядом с диром стоял невысокий, начинающий полнеть белк; Отъехав метров десять, белочкин пап выпрыгнул из висящей над дорогой машины и достал ружье, прилепившееся снизу. В данном случае речь идёт об имитации подобной особенности, присущей детской речи: не обладающие достаточной языковой компетенцией дошкольники нередко склонны противопоставлять родовую принадлежность слов формально, не учитывая нормативное противопоставление (мама – она, папа – он), поэтому нередко рассуждают так: «Папа – он, поэтому должен быть пап». Авторская «игрема» белк повторяет подобную имитационную направленность.

Таким образом, мы рассмотрели некоторые, на наш взгляд, наиболее характерные для текста произведения типы «игрем» в повести-сказке Э.Н.Успенского «Меховой интернат».

Глава III. Эксперимент

Рассмотрев варианты образования «игрем», я решил доказать или опровергнуть гипотезу об активизации словотворчества после знакомства с текстом, содержащим примеры языковой игры.

Я предложил своим одноклассникам заняться словотворчеством, опираясь на выделенные мной способы образования «игрем». Символом нашего города является медведь. От этого слова я предложил отталкиваться своим друзьям.

Вот, что у них получилось:

Большой медведь: медвежище, медвежуть, косолапище

Маленький медведь: медвежуля, медведеныш, медведик, медведчик, медведушка, косолапик

Описание медведя: малинообожательный, медоразведывательный, медоедный, берлогоспатель, зимоспательный

Наука о медведе: медведология, медведение, медведизм

Берлога: медведом, медвежительство.

Как вы видите, на слайде представлены «игремы» не на все словообразовательные модели, потому что некоторые словообразования нам не нравились и мы их отметали, что говорит о том, что языковая игра проверяет языковое чутье и языковой вкус. Появились и новые модели, потому что имеющиеся не в полной мере отражали тот смысл, что мы хотели вложить в новообразованное слово.

Заключение

Таким образом, в ходе выполнения исследования нами были решены следующие задачи (достигнуты следующие результаты):

Изучена основная литература по теме исследования.

Выявлены языковые игровые номинации («игремы») в тексте повести-сказки Э.Успенского «Меховой интернат».

Классифицированы типы «игрем» в зависимости от их словообразовательной структуры.

Анализ материала показывает, что Э.Н. Успенский сознательно вовлекает читателя в процесс словотворчества. Авторские игровые инновации («игремы») в художественном тексте для детей в большой степени ориентированы на имитацию языкового творчества, которое зависит от уровня проявления языкового творчества ребенка в использовании усвоенного опыта речевой деятельности. Как мы считаем, ориентируясь на живую стихию детской речи, писатель осознанно или интуитивно проявляет интерес к языковой игре как к некоему «шифру» общения, наиболее понятному для достижения контакта с маленьким читателем. Такой игровой «шифр» не только обеспечивает интерес к содержанию текста, но и способствует вовлечению ребенка в саму «ситуацию творчества» (позволяет ему ощутить себя соавтором игровой единицы текста). Кроме того, многие ситуации языкового общения, показанные в сказке, глубоко комичны. В большой степени этому способствуют авторские «игремы», вызывающие при восприятии улыбку или смех. Современный российский писатель Э. Н. Успенский широко известен читающей публике в России и за рубежом. По нашим наблюдениям, его творчество изобилует собственно авторскими новообразованиями, называемыми нами «игремами». Это касается практически всех прозаических произведений художника. В повести-сказке «Меховой интернат», по нашим наблюдениям, основная игровая нагрузка ложится именно на словообразовательные «игремы», количество которых, по самым скромным подсчётам, более сорока. Конечно, встречая в сказке подобные необычные слова-загадки, ребенок силится их «расшифровать». Самостоятельно это сделать получается не всегда, но в таком случае на помощь приходят родители.

Конечно, создавая и употребляя подобные игровые номинации, писатель стремится вызвать комический эффект при их восприятии читателем. Например, видя попытку одного интернатника изменить по падежам наречие «куда», ребенок-читатель сталкивается с ситуацией, которая вполне могла бы произойти на уроке в реальной жизни. Конечно, эта ситуация сознательно введена автором в текст произведения с целью возможного узнавания её детьми и не может в силу своей абсурдности не вызвать улыбку или смех маленького читателя.

Анализ материала, кроме того, показывает, что Э.Н. Успенский сознательно вовлекает читателя в процесс словотворчества, употребляя в тексте произведения «игремы» типа «пап» и «белк»; на употребление подобных форм указывал еще К.И.Чуковский в своих наблюдениях над детской речью. Получается, что таким образом детские новообразования «приходят» в литературу и возвращаются из неё обратно в ситуацию детского общения. И, повторим, подобное словотворчество и словоупотребление рассчитано на активизацию творческих способностей маленьких читателей, вовлечение их в стихию языкового творчества, в результате чего происходит своеобразное заполнение лакун (появление отсутствовавших ранее в лексической системе языка слов для обозначения того или иного понятия) путем появления в детской речи новых, часто необычных номинаций, создаваемых ребенком осознанно.

В ходе эксперимента было установлено, что для достижения конкретной цели из многообразия словообразовательных моделей выбираются те, которые наиболее точно отражают явление или предмет.

Список использованной литературы

Виноградов, Г.С. Детские тайные языки Текст / Г.С. Виноградов // Русский школьный фольклор. – М.: Ладомир, 1998. – С. 711–742.

Витгенштейн, Л. Философские исследования Текст / Л. Витгенштейн // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1985. – Вып. 16. Лингвистическая прагматика. – С. 79–97.

Гридина, Т.А. Языковая игра в детской речи Текст / Т.А. Гридина // Русский язык в школе. – 1993. – № 4. – С. 61– 65.

Гридина, Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество Текст / Т.А. Гридина. – Екатеринбург, 1996. – 214 с.

Никаноров, С.А. Ментальные ориентиры языковой игры в детской художественной литературе. Монография Текст / С.А.Никаноров. – Шадринск: Шадринский Дом печати, 2013. -132 с.

Никаноров, С.А. Приемы словообразовательной языковой игры в повести-сказке Э.Н. Успенского «Меховой интернат». В кн.: Язык. Человек. Культура. Материалы Второй Международной научно-практической конференции Текст / С.А.Никаноров. – Шадринск, 2015. С. 59-63.

Норман, Б.Ю. Язык: знакомый незнакомец Текст / Б.Ю. Норман. – Минск: Вышэйшая школа, 1987. – 223 с.