Коллективизация- трагедия деревни

XIII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке. Летняя площадка 2021

Коллективизация- трагедия деревни

Поберей К.Е. 1
1МОУ "Октябрьская СОШ №1"
Бондаренко Е.В. 1
1МОУ "Октябрьская СОШ №1"
Автор работы награжден дипломом победителя III степени
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

Чем ближе событие к нам, тем труднее дать ему объективную оценку. Вот почему события XX века оценивались учеными не однозначно. Некоторые события советскими историками превозносятся, а некоторые наоборот подвергаются критике. Примером такого исторического события является коллективизация. Так, например, в учебнике, по которому учились мои родители, коллективизация подается, как историческая заслуга. В наших учебниках коллективизация рассматривается, как трагическая страница истории народа. Вот почему я решил изучить более подробно этот этап истории, познакомиться с фактическим материалом, статистическими данными, документами.

Свою работу я так и назвал: «Коллективизация – трагедия деревни»

Актуальность темы:

Деревня приносилась в жертву индустриализации – отдавалась на распятье. Волна репрессий не прошла стороной и Уральскую деревню. По сей день на нас печально смотрят «пустыми глазницами окон» заброшенные дома многих уральских деревень. Не в «коллективизации» ли нужно искать причину вымирания деревни в настоящее время?

Цель работы: показать, что в ходе коллективизации был уничтожен слой самых трудолюбивых крестьян, на которых держалась экономика страны.

Задачи исследования:

Рассмотреть как проходил процесс коллективизации, каковы его цели, методы и результаты.

Проследить судьбу жертв коллективизации.

Объект исследования: судьба семьи Рябец, предков автора работы.

Предмет исследования: коллективизация – ее пагубное, разрушительное влияние на деревню.

Методы исследования: обзор литературы и нормативно – правовых документов, анализ статистических данных, интервьюирование, социологический опрос.

Практическая значимость работы состоит в том, что данный материал можно использовать на уроках истории и классных часах.

Коллективизация: цели и осуществление

Коллективизация сельского хозяйства стала рубежным событием в истории СССР. Со стороны коммунистической партии это была первая попытка широкомасштабной социальной «перестройки», и это было начало сталинского массового террора. Коллективизация разрушила традиционную крестьянскую общину и поставила на их место принудительную структуру аграрного производства. Новая колхозная система позволила государству обложить крестьянство данью в форме обязательных поставок сельхозпродукции и лишила их самостоятельности.

Коллективизация - это процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные хозяйства (колхозы ). Проводилась в СССР (1928-1937гг.). [2,с38]

Состоявшийся в декабре 1927г. XV съезд ВКП(б) провозгласил «курс на коллективизацию».[1,с11]

А это означало:

1. Огосударствление сельскохозяйственного производства

2.«Ликвидация кулачества как класса»

3.Получение средств на индустриализацию

4.Централизованное управление сельским хозяйством

Началу коллективизации положил хлебозаготовительный кризис в 1927г, когда из-за нехватки промышленных товаров для обмена на зерно, низких государственных цен, неурожая в ряде районов сократилась продажа зерна и других продуктов государству. Следствием мог стать срыв хлебного экспорта на нужды индустриализации. Поскольку хлеб был важным экспортным ресурсом, дававшим значительную часть валюты, под угрозу ставилась программа импорта машин и оборудования, а по суще­ству программа индустриализации.

Для ликвидации кризиса были предприняты чрезвычайные меры: в деревню для выколачивания хлеба было отправлено 25 тысяч членов партии. Им было разрешено применять к крестьянам, не сдающим хлеб, меры уголовного воздействия.

Началось закрытие рынков, проведение обысков по крестьянским дворам, привлечение к суду владельцев не только спекулятивных хлеб­ных запасов, но и весьма умеренных излишков в середняцких хозяйст­вах. Суды автоматически выносили решения о конфискации, как то­варных из­лишков хлеба, так и запасов, необходимых для производства и потребления. Изымали часто и инвентарь. Аресты в административном порядке и тю­ремные заключения по приговорам судов довершают кар­тину произвола и на­силия, чинимого в деревне зимой и весной 1928/29 г. [4,с149]

В 1929 г. было зарегистрировано до 1300 "кулацких" мятежей.

С лета 1929 года началась массовая коллективизация сельского хозяйства, носившая в целом отнюдь не добровольный характер. С июля до конца года в колхозы было объединено около 3,4 млн. крестьянских хозяйств, т.е. 14% их общего числа; к исходу февраля 1930 года в колхозах численность уже 14 млн. хозяйств - 60% общего числа, а к 1934г-75%.[1, с23]

На территории Каракульского и Чудиновского районов к 1928 году было организовано 24 колхоза, в которых состояло 308 хозяйств, к 1932 году количество колхозов увеличилось до 49, с 791 хозяйством.[6,с.212]

7 ноября 1929г в газете «Правда» появилась статья Сталина "Год великого перелома". Статья кон­статировала произошедший перелом в настроении крестьян­ства в пользу колхозов и выдвигала на этом основании задачу быст­рейшего завершения коллективизации. Сталин оптимистически уверял, что на основе колхоз­ного строя наша страна через три года станет са­мой хлебной страной в мире и в декабре 1929 г. Сталин выступает пе­ред аграрниками-марксистами с призывами насаждать колхозы, лик­видировать кулачество как класс, не пускать кулака в колхоз, сделать раскулачивание составной частью колхозного строительства.[5,с32]

Раскулачиваемые делились на три категории:

К первой относился -контрреволюционный актив "участники антисоветских и антиколхозных выступлений"

(они сами подлежали аресту и суду, а их семьи - выселе­нию в отдалённые районы страны).

Ко второй - "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации" (их высе­ляли вместе с семьями в отдалённые районы).

К третьей - "остальная часть кулаков" ( она подлежала расселению специальными по­сёлками в пределах районов прежнего своего проживания). Составле­нием списков кулаков первой категории занимался исключительно местный отдел ГПУ. Списки кулаков второй и третьей категорий составлялись на мес­тах с учётом "рекомендаций" деревенских активистов и организаций дере­венской бедноты, что открывало широкую возможность для разгула насилия.[4,с149]

Кулаками считали тех, у кого было две коровы, или две лошади, или хороший дом. Поскольку не было ясного представления, что такое "кулак", каждый район получал норму коллективизации и раскулачивания. Норма коллективизации была всюду одинаковой - 100%, норма раскулачивания - разной, в среднем 5 - 7%. Но, многие из крестьян, которые ранее относились к середнякам или зажиточным середнякам, теперь были записаны в кулаки и подвергнуты "раскулачиванию". Выселению также подверглись и многие маломощные середняки и даже некоторые бедняки, которые для удобства репрессий были обозначены нелепым термином "подкулачник".[5,с44]

Социальный состав по стране к 1929 году был следующий:

Население около 160 млн. чел.

Из них: 80% - крестьянство -26 млн. хоз-в.

бедняцких хоз-в. - 8.5 млн.

середняцких хоз–в.- 15 млн.

кулацких хоз–в. - 1 млн. [1,c43]

Социальный состав по Каракульскому району:

Батраков числилось- 12,8%

Бедняков- 52,1%

Середняков -32,1%

Зажиточных и богатых крестьян -3%

В Чудиновском районе:

Батраков- 4%

Бедняков -54%

Середняков-42%

Зажиточных и богатых крестьян-0%

Таким образом, статистические данные показывают, что хозяйство страны составляли бедняцкие и «крепкие» хозяйства. [6,с215]

Основу крестьянского хозяйства составляли лошади и коровы, на территории Каракульского района к 1929г числилось:

безлошадных хозяйств-14, 6% хозяйства без коров-13,1

хозяйства с одной лошадью-42,6% хозяйства с одной коровой-55,6%

две лошади -40,2% хозяйства с двумя коровами-26,2%

три лошади – 2, 6% хозяйства с тремя коровами- 5,1%

На основе указанных данных можно сделать вывод, что материальная база в колхозах находилась на низком уровне.[6,c216]

В связи с этим возникает вопрос. Так какие 250 семей были выселены с территории Каракульского и Чудиновского районов в период 1929-1931гг? [6,c213].Ответ напрашивается один – вместе с зажиточными крестьянами, были выселены и крепкие хозяйственники.

В целом по стране в 1929 - 1931 годах было выселено свыше 380 тыс. семей, т.е. около 2 млн. человек. Их имущество (стоимостью более 175 млн. рублей) было передано в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов батраков и бедноты. Это имущество составило более 34% колхозного неделимого имущества.[1,c52].

В своей статье "Головокружение от успехов", появившейся в "Прав-

де" 2 марта 1930 г., Сталин осудил многочисленные случаи наруше­ния принципа добровольности при организации колхозов, "чиновничье дек­ретирование колхозного движения". Он критиковал излишнюю "рети­вость" в деле раскулачивания, жертвами которого стали многие серед­няки. Обоб­ществлению часто подвергался мелкий скот, птица, инвен­тарь, постройки, Необходимо было остановить это "головокружение от успехов" и покон­чить с "бумажными колхозами, которых ещё нет в дей­ствительности, но о су­ществовании которых имеется куча хвастливых резолюций". В статье, од­нако, абсолютно отсутствовала самокритика, а вся ответственность за допу­щенные ошибки возлагалась на местное ру­ководство. Ни в коей мере не вставал вопрос о пересмотре самого принципа коллективизации. Эффект от статьи, вслед за которой 14 марта появилось постановление ЦК "О борьбе против искривления пар­тийной линии в колхозном движении", сказался немедленно. Пока мест­ные партийные кадры пребывали в полном смя­тении, начался массо­вый выход крестьян из колхозов (только в марте 5 млн. человек). Итоги первого этапа сплошной коллективизации требовали правди­вого анализа, извлечения уроков из "перегибов" и "борьбы с переги­бами", укрепления и развития тех колхозов, которые сохранятся в ус­ловиях подлинной свободы выбора у крестьянина. А значит, полного преодоле­ния последствий "великого перелома" по-сталински, выбора путей социали­стического преобразования сельского хозяйства на ос­нове восстановле­ния принципов нэпа, всего разнообразия форм коопе­рации. Конечно, коррективы, по крайней мере на первых порах, были вне­сены.

тали более активно применяться экономические рычаги. На ре­шении задач коллективизации по-прежнему сосредоточивались основ­ные силы партийных, государственных и общественных организаций. Возросли мас­штабы технической реконструкции в сельском хозяйстве - главным образом через создание государственных машинно-тракторных станций. Уровень ме­ханизации сельскохозяйственных работ заметно поднялся. Государство в 1930 г. оказывало колхозам большую помощь, им предоставлялись существен­ные налоговые льготы. Зато для едино­личников были увеличены ставки сель­скохозяйственного налога, вве­дены взимаемые только с них единовре­менные налоги. Рос также объём государственных заготовок, которые приобре­тали обязательный харак­тер. Все эти даже благоприятные изменения не дают представлений о сути изменений в самом крестьянстве.

Поддавшись призывам к вступлению в колхозы и обобществле­нию средств производства, оно фактически оказалось обмануто, так как было отчуждено от средств производства и утратило всякое право на них. Был нанесён мощный удар по крестьянскому чувству собствен­ника, так как крестьяне были лишены права распоряжаться результа­тами своего труда - произведённой продукцией, судьбу которой стали решать местные партийные и советские власти. Колхозник потерял даже право самостоя­тельно решать вопрос о том, где он хотел бы жить и работать, на это требовалось разрешение властей. Сами колхозы, утратив большинство свойств сельскохозяйственной артели, преврати­лись в своеобразное предпри­ятие, подчинённое местным органам власти и партии. [1,с73]

К концу лета 1931г. хлебозаготовки начали давать сбои: снизились

поступления зерновых. В результате сложившейся системы заготовок на ряд районов страны надвинулся призрак голода. Беда пришла по­тому, что хлеб принудительно и, по сути, "под метёлку" изымался и в колхозах, и в единоличных хозяйствах ради выполнения нереальных, произвольно установленных сталинским руководством в 1930г. заданий индустриаль­ного развития.

Для закупки промышленного оборудования требовалась валюта. По­лучить её можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в мировой эко­номике разразился кризис, цены на зерно резко упали. Однако сталин­ское руководство и не подумало пересматривать установку на непо­сильный для страны индустриальный "скачок". Вывоз хлеба за границу всё возрас­тал. Несмотря на неурожай в основных зерновых районах страны, постра­давших от засухи, во время хлебозаготовок было изъ­ято рекордное количе­ство зерна (22,8 млн. т), из них 5 млн. пошли на экспорт в обмен на технику (с 1931 по 1936г. половина всей ввозимой в СССР техники была не­мецкого происхождения). Насильственное изъятие одной трети (а в некото­рых колхозах до 80%) урожая могло лишь окончательно расстроить произ­водственный цикл. Уместно напомнить, что при нэпе крестьяне продавали всего от 15 до 20% урожая, остав­ляя 12-15% на семена, 25-30% - на корм скоту, а остальные 30-35% - для собственного потребления. [4, с43]

Летом 1931г. было установлено правило, согласно которому нату­ральная оплата труда в колхозах сверх определённой нормы продук­тами не отоваривалась, а оплачивалась деньгами. Это по существу было равносильно введению нормированного продовольственного снабжения кол­хозников, особенно если учесть финансовые затруднения многих хо­зяйств, бывших не в состоянии производить сколько-нибудь заметные денежные выплаты. В результате сложившейся ситуации осенью и зимой 1931/32 г. произошёл второй отлив крестьян из колхозов. Резко уси­лился неорганизо­ванный переход сельских жителей в промышленность и строительство В 1932г. была введена отменённая революцией пас­портная система, устано­вившая жёсткий административный контроль за движением рабочей силы в го­родах, а в особенности из села в город, превратившая колхозников в беспаспортное население.

В колхозах, оказавшихся в обстановке крайних продовольствен­ных затруднений и совершенно экономически не заинтересованных в сдаче хлеба, получили массовое распространение попытки решить для себя продовольственную проблему любыми, в том числе незаконными, пу­тями. Широко распространились случаи хищения хлеба, укрытия его от учёта, заве­домо неполного обмолота, припрятывания и т.д. Делались попытки заранее раздать хлеб по трудодням, провести его как расходы на общественное питание во время уборочной.

Низкий темп хлебозаготовок в наиболее пострадавших от засухи районах было решено поднять применением репрессий. Выискивали "ор­ганизаторов саботажа" хлебозаготовок и отдавали под суд. В районы, которые не могли осилить заготовки, полностью прекращали завоз каких бы то ни было товаров. Отстающие колхозы заносились на "чёрную доску", с них досрочно взыскивали кредиты и проводилась чистка их состава. Тем самым ещё более подрывалось и без того нелёгкое эконо­мическое положение этих хозяйств. Многие колхозники арестовывались и высылались. Для вы­полнения плана вывозился весь хлеб без исклю­чения, в том числе семен­ной, фуражный и выданный на трудодни. Выполнившие план колхозы и совхозы облагались повторными зада­ниями по сдаче хлеба. [5, с 56]

К лету 1932 г. деревня зерновой полосы России и Украины после по-

луголодной зимы вышла физически ослабленной. 7 августа 1932 г. при­нимается Закон об охране социалистической собственности, написан­ный собственноручно Сталиным. Он вводил "в качестве меры судебной ре­прессии за хищение колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заме­ной при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества". Амнистия по делам этого рода была запрещена. В соответствии с законом от 7 августа де­сятки тысяч кол­хозников были арестованы за самовольное срезание небольшого количе­ства колосьев ржи или пшеницы. Результатом этих действий был страшный голод, от которого погибло, главным образом на Украине, от 4 до 5 млн. человек. Массовый голод привёл к третьей волне бегства из колхо­зов. Имелись случаи вымирания целых селений.

Особое место среди преступлений, совершённых сталинским руково­дством против народа занимает казахстанская трагедия. В районах зер­нового земледелия Казахстана картина была такой же, как и в других названных выше краях: насильственное изъятие хлеба и в колхозах и в единоличных хозяйствах обрекло на вымирание от голода многие ты­сячи людей. Особенно велика была смертность в посёлках спецпересе­ленцев Кара­гандинского района. Вывезенные сюда для освоения угольного бассейна раскулаченные семьи не имели ни хозяйственного инвентаря, ни каких-либо запасов продовольствия, ни сколько-нибудь сносного жилья.

Особенно губительно последствия административного произвола сказались даже не на зерновом хозяйстве, а на животноводстве. С 1931г. сталинское руководство начало осуществлять заготовку мяса теми же методами, какими проводились хлебозаготовки. Так же спускались не соответствовавшие реальным возможностям "плановые задания", кото­рые "выколачивались" беспощадно. И в результате - подрыв животно­водства, ухудшение жизненных условий людей. Урон, нанесённый жи­вотноводству, целые десятилетия сдерживал развитие сельского хозяй­ства. Восстановление поголовья до уровня конца 20-х годов произошло только в 50-е годы.[1, с 82]

Провалы экономической политики 1929-1932 г. в деревне были од­ной из основных причин, обусловивших неудачу попыток досрочного выполнения первого пятилетнего плана. Основной причиной деградации сельскохозяйственного производства в 1929-1932 г. были даже не пере­гибы в ходе проведения тех или иных массовых кампаний, а общий ад­министративно-бюрократический подход к установлению экономических взаимоотношений с сельским хозяйством. Перегибы же являлись, в ко­нечном счете, неизбежным следствием этого подхода к сельской эконо­мике. Главное состояло в том, что коллективизация вовсе не создала в деревне строя цивилизованных кооператоров. Колхоз образца 30-х го­дов в своих наиболее существенных чертах не являлся кооперативным хозяйством.

Черты кооператива (и то зачастую формально) сохранялись в основ­ном во внутренней организации колхоза, например в наличии общего собрания колхозников, возможности выйти из колхоза вместе с неко­торой частью средств производства, регламентации порядка и уровня оплаты труда и т.д. Но колхоз как производственная единица практиче­ски не обладал свойственной кооперативным предприятиям экономиче­ской самостоятельностью. Причём он утратил эту самостоятельность не как подчинённое звено более широкой кооперативной системы, которая регулировала и планировала бы снабжение и сбыт, переработку сель­хозпродукции, финансирование, агрономическое и машинно-техническое обслуживание. Колхоз оказался встроенным в жёсткую административ­ную иерархию государственного планирования производства и заготовок сельскохозяйственной продукции, что на практике превращало коопе­ративную собственность в фикцию.

В сложившейся административной системе колхоз оказался зажат в гораздо более тесные бюрократические тиски, нежели государствен­ные предприятия. Последние хотя бы формально находились на хоз­расчёте, действовали в условиях самоокупаемости, а планово-убыточ­ные пользовались государственными дотациями. Ничего подобного не было и не могло быть в сложившемся хозяйственном механизме даже для самых передовых и наилучшим образом работающих колхозов.

Одна часть колхозного производства - обобществлённый сектор - была целиком поставлена на обслуживание нужд государственных цен­трализованных заготовок сельскохозяйственной продукции. Поставки продукции обобществлённого сектора осуществлялись на основе почти безвозмездного изъятия, потому что заготовительные цены на зерно, державшиеся примерно на уровне 1929 г. и в то время едва покрывав­шие издержки производства, в 30-е годы оказались фиктивными из-за значительно возросшей себестоимости производства зерна. Насколько велик был разрыв между ценами и себестоимостью, точно установить невозможно, поскольку подсчёт себестоимости в колхозах с начала 30-х годов не проводился, т.е. во что колхозу обошлось зерно, было не­важно, главное, чтобы сдал всё, что положено. В производственном плане колхоза значились в основном натуральные показатели, в фи­нансовом плане, разумеется, денежные, однако этот план не содержал стоимостной оценки значительной части продукции колхоза и издержек её производства.

Примерные оценки, в том числе сравнения с уровнем издержек сов­хозного производства, показывают, что издержки превышали заготови­тельные цены на зерно приблизительно в 2-3 раза. Ещё хуже соотноше­ние цен и себестоимости было для продукции животноводства. В то же самое время заготовительные цены на технические культуры были эко­номически обоснованными, к чему принудил почти катастрофический сырьевой голод.

Эти обстоятельства и принудили принять экстренные меры по улуч­шению экономических условий для производителей технических культур, дабы избежать грозящей остановки лёгкой промышленности. Для про­изводителей зерна, картофеля, овощей, мясомолочной продукции про­изводство оставалось заведомо убыточным.

Процесс производства в колхозах поддерживался по-разному. Одни колхозы, будучи вынуждены оплачивать поставки средств производ­ства, создавать семенной и фуражный фонды, покрывали производст­венные затраты за счёт резкого сокращения оплаты труда колхозни­ков. Источником покрытия убытков выступала тем самым часть необхо­димого продукта, производимого в обобществлённом хозяйстве. Некото­рые хозяйства, планирование заготовок ставило в особо льготные усло­вия, позволявшие полностью выполнить планы по сдаче зерна и других продуктов, оставляя в своих руках довольно крупные натуральные фонды. Как правило, именно из таких хозяйств, которые отдавали госу­дарству только прибавочный продукт и вырастали передовые колхозы с высоким уровнем оплаты труда. Часть хозяйств получала безвозмезд­ную финансовую, техническую, семенную, фуражную помощь государ­ства.

А вот воспроизводство рабочей силы общественный сектор колхозов обеспечить не мог. Точных цифр на этот счёт не существует, но никак не менее 60% своих доходов колхозники получали за счёт личного подсоб­ного хозяйства, хотя оно и облагалось налогами и натуральными по­ставками. Тем самым экономика колхоза получала подозрительное сход­ство с некоторыми чертами феодального поместья. Работа колхозников приобретала чёткое деление: в общественном хозяйстве колхозник ра­ботает на государство почти безвозмездно, в личном хозяйстве колхоз­ник работает на себя. Общественная собственность тем самым не только в сознании колхозника, но и в действительности превращалась для него в чужую, "казённую". Система бюрократического произвола в управлении сельским хозяйством восторжествовала. Эта система поро­дила моменты деградации в сельском хозяйстве СССР и ухудшение про­довольственного снабжения населения как в городе, так и в деревне.

Начало второй пятилетки было крайне тяжёлым для сельского хозяй­ства. Преодоление кризисной ситуации требовало огромных усилий и времени. Восстановление сельскохозяйственного производства началось в 1935-1937г. Стали увеличиваться урожаи, возобновился рост поголо­вья скота, улучшилась оплата труда. Сказывались результаты и техниче­ского перевооружения сельского хозяйства. В 1937 г. система машинно-тракторных станций (МТС) об­служивала девять десятых колхозов. Од­нако прирост производства за эти три года не покрыл потерь первых двух лет. По Постановлению от 19 января 1933 г. заготовки становились составной частью обязатель­ного налога, взимаемого государством и не подлежащего пересмотру местными властями. Но на самом деле, не снижая размера отчислений в пользу государства, постановление лишь утяжелило участь крестьян. В придачу к налогу колхозники обязыва­лись оплачивать натурой услуги, предоставляемые им через МТС. Этот весьма значительный сбор давал в 1930-е годы минимум 50% хле­бозаго­товок. Сверх того государство полностью брало на себя контроль за размерами посевных площадей и урожая в колхозах, несмотря на то, что они, как предполагалось по их уставу, подчинялись только общему собранию колхозников. Размер государственного налога при этом оп­ределялся исходя из желаемого результата, а не из объективных дан­ных.

Наконец, чтобы закрыть всякую лазейку, через которую продукция могла бы уйти из-под контроля государства, в марте 1933 г. было издано постановление, по которому, пока район не выполнит план по хлебоза­готовкам, 90% намолоченного зерна отдавалось государству, а остав­шиеся 10% распределялись среди колхозников в качестве аванса за ра­боту. Открытие колхозных рынков, легализированных с лета 1932 г. с целью смягчения катастрофической ситуации с продовольствием в горо­дах, также зависело от того, справлялись ли колхозы района с выполне­нием плана.

Что касается коллективизации единоличных крестьянских хозяйств, которых к началу второй пятилетки насчитывалось около 9 миллионов, то события 1932-1933 г. её фактически приостановили.

Но 2 июля 1934г. в ЦК ВКП(б) состоялось совещание по вопросам

коллективизации, на котором выступил с речью Сталин. Он объявил о начале нового, завершающего этапа коллективизации. Предлагалось пе­рейти в "наступление" на единоличника путём усиления налогового пресса, ограничения землепользования и т.п. В августе-сентябре 1934 г. были повышены ставки сельхозналога с единоличников и, кроме того, введён для них единовременный налог, на 50% увеличены нормы обяза­тельных поставок продукции государству по сравнению с колхозниками. Для частников оставалось только три выхода из этой ситуации: уйти в город, вступить в колхоз или стать наёмным рабочим в совхозе. На Втором съезде колхозников (по существу, колхозных активистов), прохо­дившем в феврале 1935г., Сталин с гордостью заявил, что 98% всех об­рабатываемых земель в стране уже являются социалистической собст­венностью.

В том же 1935г. государство изъяло у села более 45% всей сель­скохозяйственной продукции, т.е. в три раза больше, чем в 1928г. Про­изводство зерна при этом снизилось, несмотря на рост посевных пло­щадей, на 15% по сравнению с последними годами нэпа. Продукция животноводства едва составила 60% уровня 1928г.

За пять лет государству удалось провести "блестящую" операцию по вымогательству сельхозпродукции, покупая её по смехотворно низким ценам, едва покрывавшим 20% себестоимости.

Политика сплошной коллективизации привела к катастрофическим результатам:

За 1929-1937гг. – валовое производство зерна сократилось на 10%, поголовье крупно - рогатого скота и лошадей за 1929-1937гг сократилось на 1\3,

свиней - в 2 раза, овец - в 2,5 раза..[1,с66]

Но главное - коллективизация создала необходимые условия для осуществления планов индустриального скачка. Она предоставила в распоряжение города огромное количество рабочих рук, ликвидировала аграрное перенаселение, обеспечила промышленность необходимым зерном.[1, с87]

Заключение

Страшный синдром сталинского режима-репрессии. Особенно мощная волна репрессий связана с коллективизацией деревни. Под моховик репрессий попали крестьяне, не принявшие коллективизацию. Одни из них были заключены в лагеря или расстреляны, другие стали переселенцами в районы Сибири, Урала. История помнит своих героев труда, войны – и это правильно. Но сегодня по праву памяти, нужно говорить и о тех, кто был принесен в жертву сталинской модернизации. Через волну репрессий прошла Уральская деревня. Вымирающая русская деревня сегодня ждет своего хозяина. Возрождение деревни возможно, если мы вспомним о своих корнях.

  Между тем социологический опрос, проведенный мною, обозначил проблему исторической памяти. Социологический опрос учащихся Октябрьской общеобразовательной школы №1 выявил, что у 11% опрошенных были раскулаченные в семье. Из них 62 % ничего не знают о своих раскулаченных родственниках. 15% опрошенных ничего не знают о периоде коллективизации. У 27% в семье раскулаченных не было.

  У страны нет исторической судьбы, если ее народ не помнит прошлого.

  «По праву памяти живых» я проследила судьбу только одной раскулаченной семьи, а сколько ещё судеб было переломлено « колесом сталинской машины» во время коллективизации? Я пришла к выводу, что именно в процессе коллективизации была нарушена та невидимая нить, которая соединяла крестьянина – труженика с землёй и именно в этом я вижу главную причину вымирания деревни в настоящее время.

Практическая значимость работы состоит в том, что данный материал можно использовать на уроках истории и классных часах

Список литературы

1) Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание ( 1927—1939): Документы и материалы. http://www.ladim.org/st005.php

2) Большая Советская Энциклопедия:

в 30т.-Т.10.-с.38.-М. : «Советская Энциклопедия», 1978

3) История России. ХХ век.. : Учебник/ Под ред. Данилов А.А., Косулина Л.Г.-9 класс .-М: «Яхонт»,2012г.-с.265-268.

4) История России в вопросах и ответах: Курс лекций/ авт.

Кислицын С.А., Ростов-на-Дону: «Феникс», 1997.-С.147- 159

5)Коллективизация http://www.referatbank.ru/referat/preview/12691/referat-kollektivizaciya.html

6) Край Октябрьский – Отчизны частица/ автор- сост. Кухтурский А.Г.-Еманжелинск, 2005г.-с.211-217

Просмотров работы: 110