СВОИ И ЧУЖИЕ: ИСТОРИЯ НЕМЕЦКОЙ СЕМЬИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. (ПО СТРАНИЦАМ ДНЕВНИКА ЛЮДМИЛЫ ГРОСС)

II Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

СВОИ И ЧУЖИЕ: ИСТОРИЯ НЕМЕЦКОЙ СЕМЬИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. (ПО СТРАНИЦАМ ДНЕВНИКА ЛЮДМИЛЫ ГРОСС)

Шапкина А.А. 1
1муниципальная общеобразовательная бюджетная учреждение средняя общеобразовательная школа им. С.А.Суркова с. Богословка Пензенского района, Пензенской области
Самочкина Г.Х. 1
1МОБУСОШ им.С.А.Суркова с.Богословк
Автор работы награжден дипломом победителя III степени
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

 Введение

«Я не спеша собрал бесстрастно

Воспоминанья и дела,

И стало беспощадно ясно,

Жизнь прошумела и ушла...»

(А.Блок)

Жестокие репрессии против советских немцев во время Великой Отечественной войны — одна из самых скорбных страниц нашей истории. Едва фашистская Германия напа­ла на Советский Союз, бывшие соотечественники моменталь­но превратились во «внутреннего врага», и на них начались гонения. В июле 1941г. были выселены из родных мест крым­ские немцы, в августе — поволжские, в октябре — кавказс­кие. В марте 1942 г. были переселены все немцы из Ленинг­рада. Более 800 тысяч человек отправилось в Среднюю Азию, Казахстан и Сибирь. В отличие от некоторых других депор­тированных народов, немцы были не просто лишены всего имущества и выселены из родных мест, многие из них попа­ли в тюрьмы и лагеря. Остальное взрослое трудоспособное население было призвано в трудовую армию.

Впрочем, условия в ней мало чем отличались от лагерей строгого режима: голод, холод, тяжелый труд. Рассеянные по огромной стране, немцы умирали тысячами. Разговор на немецком языке считался преступлением. Всего за не­сколько слов человека могли обвинить в пособничестве фашистским захватчикам. На несколько военных и после­военных лет им закрыли возможность получения образова­ния, ответственной и квалифицированной работы.

Актуальность исследования:

22 июня 2016 года исполниться 75 лет с того трагического дня, когда фашистская Германия напала на Советский Союз. За победу пришлось заплатить слишком большую цену. Только в нашей стране в годы Великой Отечественной войны погибло более 50 млн. человек. В этой цифре не учтены жизни людей репрессированных в страшные 37-е – 38-е годы и годы войны, жизни людей, которые были «свои», но при определенных обстоятельствах стали «чужими». Целые народы были наказаны за то, что они не были русскими. Это чеченцы, ингуши, карачаевцы, крымские татары, а также немцы Поволжья… История моей семьи тесно связана с судьбами людей, репрессированных по разным причинам, в том числе с судьбами немцев, высланных не только с Поволжья, но и с других мест в годы Великой Отечественной войны.

Цель: исследование трагической судьбы немцев Поволжья, через судьбы людей в годы ВОВ.

Задачи:

- проследить, как связана история моей семьи с историей Отечества;

- изучить семейный архив, фотодокументы;

- восстановить события 30 -40-х годов в судьбе семьи;

- продолжить составление летописи своего рода.

Гипотеза: советские немцы в годы Великой Отечественной Войны разделили судьбу всего советского народа, в полной мере пройдя через тяготы, лишения, гонения, депортацию и при этом они внесли свой неоценимый вклад в общее дело Победы.

Объект исследования: репатриированные в годы войны немцы Поволжья.

Предмет исследования: жизнь и судьба Гросс Л.А.

Методы исследования:

- устная беседа;

- изучение фотоархива, документов, архивных справок;

- изучение литературы по истории данного периода;

- анализ исторических событий, сопоставление фактов.

Практическая значимость работы:

используемый в работе исторический материал можно использовать на уроках истории, краеведения, в краеведческом музее, элективных курсах при изучении темы «Судьба советских немцев в первой половине XX века».

Глава 1. Великая Отечественная война и репрессии против российских немцев.

«Всех немцев на наших военных,

полувоенных и химических заводах,

на электростанциях и строительствах,

во всех областях всех арестовать!»

Сталин И.

С этой записки Сталина, приложенной к протоколу заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 июля 1937 года (№ П51/324), собственно говоря, и начинается «немецкая операция» НКВД.

В автографе поражает гипертрофированная агрессия стиля: на крохотном блокнотном листе, едва вмещающем размашистый почерк вождя, одиннадцать раз встречается буква Х-большой, бросающийся в глаза, косой перечеркивающий крест. Показательно и то, что Сталин трижды употребляет форму всех (единожды с подчеркиванием). Контекст записки приобретает откровенно зловещий смысл. Известные нам теперь результаты «немецкой» и других национальных операций НКВД вполне оправдывают эти ожидания.

Оперативный приказ № 00439 «об аресте всех немцев работающих на оборонных заводах и высылке части арестованных за границу» был выпущен Ежовым 25 июля 1937г. и в тот же день разослан телеграммами по всем управлениям НКВД.1

Всех германских граждан проживающих в СССР, работающих (или работавших ранее) в оборонной промышленности и на железных дорогах

1Синицын Ф.Л. Политические настроения депортированных народов СССР 1939-1956 гг. // Вопросы истории. 2010, №1. С. 66.

должны были быть направлены на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда или Особого совещания при НКВД.

К моменту появления приказа № 00439 у Сталина уже полностью сформировался общий план предстоящих чисток. Одно из главных мест в нем занимали две массовые операции, которые должны были, согласно сталинско - ежовской аргументации, уничтожить потенциальную «пятую колонну» в преддверии войны.

Задачей второй операции, раздробленной на операции по отдельным национальным «линиям», как раз и была ликвидация в СССР «шпионско-диверсионной базы» стран «капиталистического окружения», а объектом репрессии - иностранные колонии и другие сообщества, прямо или косвенно связанные с заграницей.

Операция началась в ночь на 30 июля 1937 года. Через неделю, 6 августа всего по СССР арестовано 340 человек германских подданных. Записка Ежова фиксирует завершение лишь начального, самого бурного периода арестов. Интенсивность их уже в ближайшие недели заметно снизилась. Во многих районах, по–видимому, ресурсы приказа № 00439 оказались уже в основном исчерпаны. Но, несмотря на это, операция не была завершена, хотя была запланирована на пять дней.

Массовая немецкая операция была посвящена в первую очередь гражданам советским, в основном этническим немцам. Хотя специальный приказ по немецкой «линии» так не был никогда издан Ежовым, но содержание и смысл операции были понятны всем его подчиненным.

Глава 2. Свои и чужие: история немецкой семьи в годы

Великой Отечественной войны.

В наше время каждый человек имеет возможность изучать родословную историю своей семьи, а когда есть письменный источник истории о тех давних событиях - рукописный дневник мой бабушки, где в подробности изложены все события и факты связанные с моей семьей.

Людмила Александровна Гросс, родилась в немецкой семье 21 апреля 1923 года в городе Саратове. Окончила саратовскую школу №12 в 1941 году. Училась она хорошо и охотно, переходя из класса в класс с похвальной грамотой. Неподалеку от школы находился саратовский медицинский институт и государственный университет имени Чернышевского. Почти каждое воскресенье в госуниверситете читались лекции на всевозможные темы из области медицины, биологии. В ту пору в печати, на лекциях особенно публиковались работы академика Павлова. Его учение об условных рефлексах интересовали многих и настоящих ученых, студентов и моих одноклассников1.

Письменные воспоминания из дневника моей бабушки Людмилы Гросс: «Я не пропускала ни одной лекции по биологии. До сих пор не могу с уверенностью сказать, что было мне больше по душе: посещение этих воскресных лекций или спектакли нашего замечательного, как мне казалось, самого лучшего театра оперы и балета имени Чернышевского. Часто всем классом мы ходили (уже десятиклассники!) на вечера «открытых дверей» в другие институты города. Но тут уж выбирали, где лучше концерты после обычных лекций для поступающих, танцы и пр. Обычно предпочтения отдавались юридическому институту. У них был очень красивый актовый ______________________________________________________

1 Дневник Людмилы Гросс. Шапкина Ангелина, 1997 г.

зал, хороший оркестр. Очень хорошо, вежливо принимали нас студенты. Но их профессия мало кою увлекала. Да один кабинет криминалистики чего стоил!

20 июня 1941 года в школе №12, как и в других школах города, был выпускной вечер-бал. Мне была вручена награда в виде трех книг из серии «Жизнь замечательных людей»: «Магеллан», «Первопечатник Иван Федоров» и «Кулибин», и аттестат с отличием об окончании средней школы. Я пользовалась правом поступления в высшие учебные заведения без вступительных экзаменов.

А 22 июня 1941 года началась война с Германией. Вначале все шло, как обычно. Недавно закончилась война с белофиннами, которая не очень-то повлияла на повседневную жизнь. Меня же в ту пору занимал только вопрос: медицина или биология? Решающую роль сыграл совет брата, который сказал, что мне следует выбрать медицину, т.к. попутно, если есть стремление, можно заняться и биологией. Выбрав же биологический факультет, я уйду от медицины. На самом деле, всякий врач как-то связан с биологией, но далеко не всякий биолог - врач.

И вот она без экзаменов зачислена студенткой первого курса саратовского медицинского института. На руках студенческий билет. Все ее внимание сосредоточено на одноклассниках, которые учат, повторяют, волнуются, готовясь к сдаче экзаменов в различные институты, техникумы.

В Саратов стали прибывать эвакуированные из западных областей Союза. Была введена карточная система на хлеб и продукты питания. Возросли рыночные цены.

Далее приведу записи из дневника:

«31 августа 1941 года нам было объявлено о выселении немцев Поволжья, а также из города Саратова (в том числе нашу семью, родных) в Сибирь, Казахстан и Алтайский край.

На это был специальный указ Президиума Верховною Совета СССР.

Но всё же самыми первыми подверглись депортации немцы. Летом 1941 года «диверсантами и шпионами» было объявлено всё немецкое население СССР (почти 1,5 млн. человек), подлежавшее выселению в Сибирь и Казахстан. АССР немцев Поволжья была ликвидирована.

В местах расселения граждан, спецпоселениях обвиняемых в предательстве и в возможном пособничестве немецко-фашистким захватчикам находилось всего 2 463 940 человек из них мужчин 655 674, женщин 829 084, детей до 16 лет 979 182 ребенка.

Наибольшее количество спецпоселенцев расселено в Казахской ССР, Узбекской ССР, Молотовской области, Свердловской области, Красноярском крае, Алтайском крае, и т.д.Только в Алтайском крае находилось 35 381 переселенец. Среди них и немецкое население.1

Немцы Поволжья, были выдворены из своих домов, репатриированы насильно, отправлены подальше от линии фронта, в частности к нам в Сибирь.

Указом правительства от 28.08.41 года все немцы Советского союза, от грудных детей, до немощных стариков, были объявлены шпионами и диверсантами и подлежали высылке. Тысячи немцев были лишены имущества, исторической Родины, национальной государственности. Что пришлось испытать этим людям, лишившимся в один момент – всего?

Из дневника, моей бабушки: 7 сентября нас вывезли из Саратова. Из Саратова было отправлено три эшелона немцев. Была ликвидирована республика немцев Поволжья (АССРНП).

Рано утром, едва только солнце всходило, на грузовых машинах нас отправили на товарную станцию железнодорожного вокзала. Брать с собой можно было только мягкую тару, не более одной тонны весом на семью, т.е. постель и одежду. Остальное имущество, как то дома, квартиры, мебель и прочее - все оставалось на месте. У сельских жителей самой республики оставался и крупный рогатый скот, свиньи, овцы, птица. На все оставленное были составлены акты, по которым по прибытии на место все должно быть возмещено. Причем, жители Саратова, Энгельса должны были быть обеспечены соответствующим жильем, работой в городах Омске, Новосибирске, Красноярске, Барнауле. Семипалатинске. Студенты должны были приступить к занятиям в аналогичных учебных заведениях, а также и учащиеся школ. Сельские жители должны были получить также жилье, скотину в селах, упомянутых областей.

Это был обман. Не только проживать, но даже заезжать в эти города было запрещено. Так, например, члены нашей семьи имели штамп в паспорте «имеет право проживать только в Ояшинском районе Новосибирской области». Чтобы просто поехать в ближайший город, и то только спустя 2-3 года после высылки, следовало иметь разрешение из спецкомендатуры НКВД.

Итак, 7 сентября 1941 года нас погрузили в товарные вагоны с двухъярусными нарами. В тамбуре каждого вагона двое часовых с винтовками. В пути мы были 13 суток, т.к. эшелон после Урала направился на юг, к Алма-Ате. Помню, проезжали голубую-голубую реку Сырдарья, потом снежные вершины Тянь-Шаня. На станциях больших городов, если эшелон и останавливался, то выходить из вагонов не разрешалось. Перед остановкой заходили часовые и каждый раз спрашивали: «Есть у кого оружие?» После Алма-Аты эшелон вновь направился на север. Вскоре объявили, что едем в Новосибирскую область. В Новосибирске эшелон простоял на товарной станции три часа. Выходить из вагонов строжайше запрещалось. Безо всякого предупреждения эшелон наконец тронулся. Проехав километров 90, эшелон остановился на станции Ояш. С этой станции людей на лошадях (крестьянских подводах) развезли по ближним деревням и селам.

Наша семья со всеми родными попала в колхоз «Горн» в 18 километрах от Ояша. Строки из моего дневника:

«Местность живописная: колхоз расположен на горе. Внизу сосновый лес, течет небольшая речка и дальше проходит железная дорога. Избы бедные, неопрятные, худые, работа в колхозе тяжелая, народ (колхозники) невежественный, грубый».

Помню, что особенно поражало меня первое время - это тишина. Особенно вечерами. Не слышно ни привычных с детства трамвайных звонков, ни сигналов автомобилей, ни просто живого городского шума. Изредка и то издалека раздастся гудок паровоза, приглушенный грохот колес, лай собак, и опять тишина. В деревне не было даже электричества.

Через неделю по прибытию в Сибирь я отправила документы в новосибирский медицинский институт в надежде на то, что учебный год начинался с октября, да и то только для старшекурсников. Вновь поступившие были посланы на полевые работы в колхозы и совхозы. Документы были возвращены мне по почте с указанием, что я имею право проживать только в Ояшинском районе Новосибирской области, и въезд, а тем более пребывание в Новосибирске мне категорически запрещены до окончания войны.

Итак, работа в колхозе. Нас послали «подымать» лен, который мы увидели впервые. Скошенный лен лежал разваленный, как домашние «дорожки», по всему полю. Научились вязать снопы и складывать их в скирды. Ходили на молотьбу. Впервые увидела, как работает комбайн. С неделю перебирали мерзлую картошку, сваленную в сельском клубе. Ходили в амбары веять зерно на веялках.

Знаменитый саратовский врач-гинеколог работал конюхом на конюшне, его брат с юридическим образованием - скотником на ферме. Перед войной один из переселенцев, некто Вернер, защитил докторскую диссертацию по биологии и получил свой профессорский диплом, когда на заморенной кляче возил в бочке воду на скотоводческую ферму.

Уже несколько месяцев стояла мельница в деревне, не работал «движок», а главное - не было мельника, некому было работать. Отец предложил свои услуги, и ему доверили молоть зерно. За неимением специалистов разрешили брату работать зоотехником. Вскоре от недокорма начался падеж скота, и брат отказался работать из-за вечного подозрения во вредительстве.

В августе 1942 года вновь отослала документы в Новосибирск для поступления в институт, ссылаясь на права советского человека (право на образование) согласно Конституции СССР. Опять получила документы назад с пометкой, где она должна проживать.

После вторичною отказа она поехала на ст.Ояш (шла пешком все 18 километров). Из Ояшского района получила назначение в совхоз «Чебула» преподавать математику в школе-семилетке. Совхоз находился в 6 километрах от колхоза «Горн».

С сентября 1942 г. стала работать в совхозной школе. Правда, учение еще не началось, все ученики и преподаватели работали в поле, на уборке урожая.

Недели через две ее вызвал директор школы и зачитал приказ об отчислении из школы по «указу» вышестоящих органов.

Она вернулась к родителям в колхоз «Горн». Вскоре пришла повестка на комиссию, в Ояш. В ноябре ее провожали со станции Ояш в товарных вагонах на запад. Прошло немало времени, пока родители узнали, что их дочь находиться в Куйбышевской области и работает на строительстве треста «Востокнефтестрой».

После недели пути (все время пропускали воинские эшелоны) их высадили на станции города Сызрань, откуда на следующий день отправили на строительство крекинг завода. Поместили в большой, не совсем отстроенный барак 60 человек. На себе принесли топчаны из мерзлых досок и поставили их в ряд. В комнате по углам и посередине - три огромные плиты-печки.

Этот крекингстрой до сих пор вспоминается сплошным холодом и темнотой. Зимние дни коротки, а поздние и ранние часы работы освещались прожекторами. В семь часов утра подъем, строем идут на работу, в обед в столовую тоже строем, вечером в 7-9 часов опять строем в общежитие. Никаких выходных!

Далее приведу записи из дневника: «наверное, никогда не забуду, как однажды была сильная метель. Мы, как обычно, строем прибыли на стройку, где уже сидели и курили рабочие каменщики (русские), которым мы подсобничали. Посмотрев на нас, они сказали: «Зачем пришли, девчата? В такую погоду на лесах невозможно работать. Идите домой!» Мы ответили, дескать, что они тоже пришли и сидят, не уходят. Они ответили, что если мы уйдем, то и они уйдут, а первыми им уходить стыдно. Мы и ушли. Помню, придя в барак, мы впервые как бы познакомились друг с другом, потому что белым днем мы не видели себя без верхней одежды.

В обед явился комендант и начальник колонны. Много кричали, обвиняя нас, конечно, во вредительстве, измене Родине и прочее. Потом зачитали постановление о наказании: по 15 часов ежедневно в течение 10 дней направить нас на траншеи. И вот мы стоим и долбим мерзлую землю ломами. Мороз. Ветер. Быстро кончается (уже и не так быстро!) зимний день, а мы все стоим и долбим, долбим. Темнеет, на небе появляется луна, зажигаются лампочки на столбах, прожектора, а мы все стоим и долбим эту траншею. Сколько слез тогда было пролито»...

Под Новый, 1943-й, год ее внезапно перевели на другой объект стройки, в другой район. Это было недалеко от Заборовки, село Ерик. Строили здесь ДЭС и немного жилых двухквартирных домов.

Началась более спокойная жизнь и работа на Ерике. Электричества там не было, поэтому рабочий день был от рассвета до заката, т.е. 7-9 часов. Начальства было поменьше, темп работы не был таким стремительным, как на крекинге: давай, давай, давай!

Поместили сначала в землянке, где было тепло, но очень тесно. Впервые обнаружили у себя вшей. Сначала стеснялись, а потом сообща стали истреблять их долгими зимними вечерами при свете коптилки. Спали очень тесно, вповалку на нарах.

Здесь с ними еще работала бригада русских женщин из Сызрани, которые относились к ним доброжелательно, даже с участием.

И опять комендант, начальник колонны, строгий надзор и бесконечные «допросы», которые обычно велись вечерами, после работы, т.е. в часы нашего короткого отдыха. Они обычно заключались в одних и тех же вопросах: «Фамилия, имя, отчество свои и родителей, национальность, кем были родители до революции, т.е. происхождение, есть ли родственники за границей и т.п.». Всегда одно и то же.

Самой большой трудностью в эту зиму на Ерике было разгружать вагоны («вертушку») с кирпичом, известью, цементом, досками и прочими стройматериалами. При любой погоде, порой в лютый мороз, на ветру весь отряд выстаивался по одному длинной цепочкой и по одному кирпичу из рук в руки передавали со ст.Заборовка на стройку. Надо было как можно быстрее разгрузить вагоны, чтобы не задерживать воинские эшелоны, идущие на запад с военными, а на восток - с ранеными.

Правда, особого режима на Ерике не было, даже когда пришла весна, а затем лето, и рабочий день удлинился. Начальник строительства находился, в основном, в Сызрани, но комендант и начальник колонии - с нами, на Ерике. Разумеется, отлучаться никуда не могли: ни в Сызрань, ни в Заборовку, ни просто в село.

По карточкам получали ежедневно 650 гр. хлеба. На месяц полагалось: 600 гр. масла (обычно подсолнечного), 1200 гр. крупы или макаронных изделий, 2500 гр. мяса или рыбы, 500 гр. сахара (если отоваривали печеньем или пряниками, то I кг), три коробка спичек, 0,5 л водки. Когда бывало совсем туго - не на что выкупить хлеб и еду в столовой. - тогда один паек из десяти продавался, а девять делились на десятерых. Цена хлеба была за 100 гр. - 100 рублей.

К весне переселили в село, в большую бревенчатую избу, где были сколочены двухъярусные нары. Об этом ночлеге и вообще о жизни на Ерике хорошо, по крайней мере, мне так кажется, написано в поэме «Десяти», которую сочиняли всей бригадой.

Поэма десяти (деревня Ерик, июнь 1943 г.)

«Есть в деревне Ерике домик на окраине.

В домике том сереньком девушки живут…

Но клопы ужасные вечерами поздними

И ночами темными спать им не дают…

Их спаяла жизнь сама, голод и лишения.

Хочется уюта им, видеть дом родной.

А мечты о лекциях, книгах и учении

Целый день их мучает, не дает покой…»

Мы были молоды, в основном, жизнерадостность побеждала уныние. И пусть весь день мы проводили на лесах то под палящим солнцем, то под проливным дождем, в мороз, вьюгу, мы всегда надеялись и ждали, что закончится война, увидимся с дорогими родными. И главное - вновь будем учиться, познавать и создавать много нового, хорошего, доброго! Тяжелая, изнурительная работа на стройке (увы, не всегда нам доверяли самостоятельную кладку, чаще приходилось работать подсобниками), разгрузка вагонов, даже иной раз ночью, грубые окрики, ругань, матерщина - все это каким-то кошмаром ложилось на наши совсем еще юные плечи и светлые головы. И пусть не уверяют, что от тяжелой жизни следует опуститься и погрязнуть в болоте мерзости и человеческих пороков как то разврат, пьянство и пр. В этом отношении наша бригада всегда была на высоте, тем самым вызывая уважение даже среди наших врагов, и не один из пороков не коснулся ни одной из нас на протяжении всех четырех лет пребывания в этом омуте…»

Наступила весна 1945 года - последнего года войны…

«Еще одно последнее сказанье,

И летопись окончится моя...»

(А.С.Пушкин. «Борис Годунов»)

А с рождением ребенка оказалась нетрудоспособной и, как бы автоматически, демобилизовалась со стройки. Но оставалась комендатура, паспорт, где было указано, что она имеет право проживать только в Куйбышевском районе Куйбышевской области. Для поездки в Куйбышев или куда-либо надо было брать увольнительную. Каждый месяц должна была отмечаться в комендатуре вплоть до 1952 года.

Примерно через месяц ее, что называется, опять начали трепать по разным инстанциям. Вызвали в НКВД - это страшное учреждение, куда она пошла с ребенком. В кабинете много кричали, прямо-таки орали, обвиняя, конечно, во всех вредительских умыслах против советской власти, вплоть до факта рождения ребенка, в силу чего оказалась нетрудоспособной. А ведь стране в эту пору были «дороги все рабочие руки» и т.п.

Получила предписание: немедленно выехать в Сибирь по месту жительства родителей. В результате хлопот мужа ей определили место высылки станцию Муханово (ныне станция Новоотрадная) Куйбышевского района Куйбышевской области. Там тоже находился и работал спецотряд немцев.

Закончилась молодость, оставив в душе несбывшиеся мечты, сожаления и какую-то мрачную тяжесть воспоминаний...

Заключение

Дневник моей бабушки датирован 1997 годом. Этот дневник дает полное представление о том, что пережили немцы Поволжья в годы Великой Отечественной войны и какой большой трудовой вклад внесли они в общую победу.

Для каждого человека семья - это самое ценное, что есть в жизни. Человек должен не только хорошо знать своих родственников, но и знать историю своего рода, свои истоки и корни.

В своей работе я исследовала историю жизни моей бабушки. Передо мной предстали картины суровых событий 40-х годов XX века – политические репрессии и депортация советских немцев, Великая Отечественная война и тяжелые послевоенные годы. Все эти события заставили моих предков – немцев Поволжья – покинуть свое место жительства, претерпеть трудности переселений и лагерных работ, испытать голод и лишиться детства, потерять своих близких и утратить родственные нити. Мои предки прожили трудную жизнь, полную лишений и несправедливости. Они сумели сохранить любовь к этой многострадальной стране и веру в добро.

История моей семьи и судьбы ее членов повторяют судьбы и истории большинства семей нашей страны – семей советских немцев.

Просто иначе было нельзя. Ведь они, немцы, и должны как будто искупить вину за всю Германию, за немцев- фашистов, перед Россией.

Мне хотелось бы продолжить поиск по данной теме, а также расширить знания краеведческого материала, сохранить воспоминания ещё пока живущих и здравствующих сторожилов об этом периоде истории. Не совсем получилось задуманное: например работа с архивами и непосредственно самой. Это связано с определёнными трудностями для меня как сельского жителя. Но я рада появлению в свет такого нового издания как «Немцы в Сибири» автора Сыщенко Александра Григорьевича. Этот сборник документов помог мне заглянуть в архивы о судьбе немецкого народа. Также в работе я смогла опереться на описание событий, факты из «Истории немцев России» и хрестоматии по истории немцев России автора Аркадия Адольфовича Германа. Этот же автор передаёт историю российских немцев в книге «История Республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах». И если даже эти источники перекликаются в фактическом материале, то для меня это даёт возможность убедиться в точности и правдивости материала из устных источников, т.е. воспоминаний сторожилов села. Также передаёт в своей книге-воспоминаниях Генрих Андреевич Вольтер остроту и боль связанных с насильственным переселением немцев из Поволжья, а затем рассказывает о тщетной попытке немцев добиться своей автономии, территории в 1990-е годы. Виктор Иванович Бруль в своей книге рассказывает о вкладе немцев в культурную и хозяйственную жизнь на территории Сибири. В написанной книге автор исследует вопрос о причинах трагедии немецкого народа и в этом, я считаю, моя работа с ним созвучна.

Но многие авторы говорят о малой изученности трагедии немецкого народа Поволжья, о запретности этой темы в годы тоталитаризма. Мне приятно осознавать, что дневник моей бабушки может стать полезной капелькой в изучении этой страницы истории. Большое количество репрессированных немцев, но за этим большим количеством скрываются отдельные имена, судьбы и моих односельчан, которые удалось мне озвучить вывести из тени, а может даже реабилитировать перед страной.

В завершении работы хочется остановиться ещё на некоторых фактах из истории советских немцев и сказать, что подавляющее большинство немцев Поволжья были настроены против фашистов. С 22 июня по 10 августа 1941 года было арестовано 145 человек из числа немцев, русских, украинцев на территории АССР НП. В том числе, по обвинению в шпионаже – 2, террористических намерениях – 3 , диверсионных намерениях – 4, в участии антисоветских группировках контрреволюционных организациях – 36 человек, в повстанческих высказываниях – 97 . 2

Речь идет о единичных фактах поддержки фашистов. Поэтому не приходиться сомневаться в выводе о необоснованности и преступности распространения на все немецкое население республики и утверждения, что оно представляет собой "сплошную сеть диверсантов и шпионов."

К началу войны на действительной военной службе находилось более 70 тысячи солдат и офицеров из числа советских немцев. Советские немцы честно и мужественно сражались в первые месяцы войны на фронтах против фашистов.

Высокое звание Героев Советского Союза было присвоено десяти советским немцам: Николаю Георту, Владимиру Венцелю, Сергею Волкенштейну, Петру Миллеру, МихайлуАссельборту, Роберту Кляйну, Александру Герману, Николаю Охману, Михаилу Танкелю, Эдуарду Эрдману.

После войны этого звания были удостоены советские немцы Рихард Зорге, Рудольф Абель, о которых знает весь мир.

24 августа 1941 года газета «Комсомольская правда» сообщала о подвиге комсомольца Генриха Гофмана. Выполняя задание, двадцатилетний Генрих попал в плен, фашистов взбесило то, что красноармеец оказался по национальности немцем, о чем говорил его комсомольский билет, выписанный на русском и немецком языках. Генрих не выдал секретные данные.Фашисты озверели. Они выкололи Гофману глаза, отрезали язык, разрубили тело на части и выложили из этих частей пятиконечную звезду. Комсомольский билет прикололи к сердцу штыком.3

Это ещё раз доказывает, что у фашизма не бывает национальности. Нельзя назвать фашистом только немца, по национальному признаку.История войны знает как зверствовали на территории Украины и Белоруссии, помогая немцам-фашистам националисты, бандеровцы. Я считаю, что гуманный подход к национальным проблемам – единственный выход из замкнутого круга враждебности. Думая больше о правах и свободе личности, независимо от национальной принадлежности – это и есть главное условие свободы любого народа.

Ущемление национальных чувств не только усиливает напряженность в тех землях, где бок о бок живут люди, говорящие на разных языках, не только приводит в движение беженцев. Это может создать и обратную ситуацию – ненависть к тем от кого страдает народ.

Только мудрая национальная политика Российского государства

может преодолеть трудности в этом вопросе, т.е. уважительное отношение к национальным интересам создаст возможность для появления подлинного гражданина, который будет гордиться своей Родиной – Россией, занимающей достойное место среди других стран и народов современного мира.

Приложение 1

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР

«О ПЕРЕСЕЛЕНИИ НЕМЦЕВ, ПРОЖИВАЮЩИХ В РАЙОНАХ ПОВОЛЖЬЯ»

ОТ 28 АВГУСТА 1941 Г.4

По достоверным данным, полученным военными властя­ми, среди немецкого населений, проживающего в районах По­волжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпио­нов, которые по сигналу, полученному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья.

О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев, проживающих в районах Поволжья, со­ветским властям никто не сообщал, следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти.

В случае, если произойдут диверсионные акты, затеян­ные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпиона­ми, в республике немцев Поволжья или в прилегающих районах случится кровопролитие. Советское правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья.

Во избежание таких нежелательных явлений и для пре­дупреждения серьезных кровопролитий Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.

Для расселения выделены изобилующие пахотной зем­лей районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности. В связи с этим Госу­дарственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение всех немцев Поволжья и наделить переселенцев - немцев Поволжья - землей и угодьями в новых районах.

Список использованных источников и литературы:

  1. Айрих Э.Ф. Советские немцы в трудармии. - // Советские немцы: история и современность. М., 1989. С. 185-194.

  2. Бруль В.И. Немцы Западной Сибири. с. Топчиха, 1995. – 224с.

  3. Вольтер Г.А. Зона полного покоя. Москва. «Инсан» 1991.

  4. Герман А.А. История Республики Немцев Поволжья. В событиях, фактах, документах. М.: Готика, 2000. – 320 с.

  5. Герман А.А. История Немцев России. Учебное пособие. МСНК –

пресс 2005.- 542с.

  1. Мемуары Л.А.Гросс ( из личного архива автора)

  2. Преподавание истории и обществознание в школе. ж.М. Школьная пресса №5. - 2002.

  3. Сыщенко А.Г. Немцы в Сибири. Барнаул, 2007.- 622с.

  4. Синицын Ф.Л. Политические настроения депортированных народов СССР 1939-1956 гг. // Вопросы истории. 2010, №1. С. 66.

  5. Фотографии, документы, летописи из семейного архива.

  6. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 г. // История СССР. – 1991. – №1. – С. 144-145.

1 А. Г Сыщенко. Немцы в Сибири: по документам НКВД, МГБ, МВД СССР 1943 – 1956 гг. Сборник документов Барнаул, 2007.- 624 с.

2 А.А. Герман. История Немцев России. Учебное пособие.МСНК – пресс, 2005.- 542с.

3 А.А.Герман. История Республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах.- М.: Готика,2000. -320 с.

41А.А.Герман. История Республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах.- М.: Готика,2000. -320 с.

Просмотров работы: 941