XXVII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке
Прогулка в прошлое
Автор работы награжден дипломом победителя I степени
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF
Памяти Пятаевой Веры Григорьевны – моей прабабушки, пережившей блокаду Ленинграда
Красивая дорожка в парке усыпана желудями. Вера Григорьевна подняла один и поднесла его к лицу, вдохнув запах.
Наша память - такая вещь, которая живёт как бы сама по себе, заставляя нас упрямо возвращаться туда, где мы пережили самые сильные впечатления, не только приятные, радужные, но и трагические. Достаточно одного звука, запаха, предмета или мелодии - и перед глазами снова встают давно забытые образы...
Девятилетняя Вера проснулась от холода, который, казалось, пронизал всё её худенькое тельце до самых косточек. Мамы рядом нет. Она ушла на завод на смену, а потом - на поиски съестного.
Встать не было сил, но треск дров в буржуйке заставил девочку подняться. Она с трудом разомкнула тяжёлые веки и села на кровати. От голода перед глазами поплыли зелёные круги. Кое-как доковыляла до печурки, где догорали ножки большого обеденного стола, почувствовала живительное тепло и запах желудёвого кофе, оставленного мамой. Глотнув из кружки пахучей дымящейся коричневой жижи, Вера протянула руки к огню, стараясь согреться, и сами собой пришли воспоминания…
Как они любили сидеть за этим столом всей большой, дружной семьёй! Как весело, а главное, сытно встречали Новый 1941 год! Пахло ёлкой, пирогами, душистыми мандаринами. Папа где-то раздобыл костюм Деда Мороза, прицепил бороду из ваты, мама надела своё лучшее платье, бабушка и дедушка приехали из Воронежа. А на столе - жареная утка в яблоках, и кастрюля дымящейся картошки, и большая буханка свежего, ароматного хлеба, и конфеты. У Веры начинает кружиться голова от запахов этой вкуснятины, которые накрепко застряли в её памяти.
Теперь папа на фронте бьёт фашистов, бабушка с дедушкой далеко, и с ними совсем нет связи. А Вера в морозный декабрьский день ждёт маму одна в пустой ленинградской квартире. Та должна принести два крохотных - не больше спичечного коробка - кусочка блокадного хлеба, наполовину состоящего из жмыха, опилок или коры, но такого необходимого, чтобы выжить…
Вера Григорьевна опустилась на скамью, куда приходила в последние годы, как по расписанию, раз в неделю, хотя всё труднее ей это давалось. Она приносила хлеб и семечки, чтобы кормить птиц. А ведь тогда, в её детстве, в блокадном городе почти не осталось пернатых. Представьте себе, ни одного птичьего щебетания! Но это тогда, а сейчас к старушке с весёлым чириканьем и писком слетелись воробьи и синицы, а высокие липы и клёны ласково шептались над её головой, словно убаюкивая. Вера Григорьевна закрыла глаза и снова унеслась мыслями в своё опалённое войной детство – в мёрзлую ленинградскую квартиру…
Мама вернулась с пустыми руками: немцы нанесли удар по складам, и в одночасье выгорело более 3 тысяч тонн муки.
- Хлеба не будет долго, - грустно сказала мама и отвернулась, пряча слёзы.
Вдруг Вера со стыдом вспомнила, как раньше, ещё до войны, она иногда пренебрегала едой и кидала остатки чёрного хлеба в большую вазу, которая теперь пылилась в кладовке. Верочка устремилась туда - и о чудо! - хлеб был на месте. Вечером они с мамой ели эти чёрствые, замёрзшие корки, размачивая их в желудёвом кофе, и эта еда казалась им пищей богов.
А потом, лёжа в холодной постели, мама рассказывала дочке сказку про то, как кончится война и будет у них прекрасная жизнь, как раньше, и даже лучше. И Вера засыпала почти счастливая, чтобы завтра встретить новый день, и бороться за жизнь до конца, и ждать окончания блокады…
Вера Григорьевна слабо улыбнулась, вспомнив этот и ещё один «счастливый» случай. Тогда они с мамой вдруг отыскали среди ёлочных игрушек две засохшие конфеты и грецкий орех в золочёной бумаге, которыми в прошлом году наряжали ёлку. То-то радости было! Кто знает, может, благодаря этим случайным находкам они и выжили в ту суровую зиму.
Мучительные голод и холод, болезни, постоянные обстрелы и бомбёжки, бесконечная череда смертей притупили чувства блокадников, но всё же они в большинстве своём были добры друг к другу, дружили, берегли детей, поддерживали соседей. Помнится, Вера сильно заболела и уже совсем не вставала, но, видно, ангелы на небе сильно хотели, чтобы она жила - соседка принесла бутылочку бульона Вериной маме, и это было лекарство...
Вокруг сидящей на скамье старушки суетилась стайка воробьёв, весело чирикая и сражаясь за оставшиеся крошки хлеба. С улыбкой наблюдая за птичьим разгулом, она погрозила им пальцем:
- Не озоруйте, проказники! Нужно делиться!
Вера Григорьевна, кряхтя, поднялась и, опираясь на палку, пошла по красивой дорожке в глубь парка – к детской площадке. Она любила наблюдать за играющими детьми…
Однажды Веру и маму разбудила сирена - нужно было спускаться в бомбоубежище. В тот день бомба попала в соседнюю парадную, где жила тётя Маша, мамина знакомая, и трое её детей. Остался в живых лишь маленький Павлик… Теперь Вере не так страшно, когда мама уходит. Вера не одна, она должна присматривать за Павликом, ведь больше некому о нём позаботиться…
Вера Григорьевна добрела до пруда, откуда открывался чудесный вид. Водная гладь отражала высокое небо и подступившие к самой воде многолетние дубы и лиственницы, которые уже готовились сменить свой зелёный наряд на осенний. Вокруг бегали дети, собирая жёлуди и набивая ими свои карманы. Они беззаботно смеялись, проживая лучшую пору своей жизни…
А в 1942 году девочку Веру ждали ещё долгие дни блокады. Нужно было топить буржуйку обломками мебели и таскать воду из Невы, собирать летом крапиву, жёлуди, шишки и всё, из чего можно приготовить еду. А ещё – копать вместе с мамой окопы и строить оборонительные сооружения, дежурить ночами на крыше и тушить зажигательные бомбы, учиться в школе, назло фашистам, в госпитале перед ранеными читать стихи и петь песни, ждать отца и верить в Победу Красной Армии.
Потом будет эвакуация. Вера с мамой и Павликом сядут в грузовик, и смелый шофер повезёт их и других таких же измученных, но не потерявших надежды жителей Ленинграда через Ладогу. Их привезут в деревню, где поселят у добрых людей. Будет молоко, картошка, а летом яблоки – милое воспоминание из того настоящего детства, где тепло, где папа, мама и Вера вместе смеются и едят их...
Прошло много лет. Вера Григорьевна прожила долгую жизнь, училась, работала, вышла замуж, вырастила детей, внуков и сейчас радуется правнукам. Но нет-нет, да и вспомнит она о своём блокадном прошлом, об ужасах тех страшных лет, унёсших жизни тысяч ленинградцев, о войне, забравшей у неё детство и отца, а у Павлика - всю его семью…
- Вот и ещё один день, ещё одна прогулка, дай бог, не последняя, - сказала старушка и, с трудом передвигая больные ноги, направилась в сторону дома. А позади неё щебетали счастливые птицы и дети, радуясь теплу, солнцу, новому дню. И это была самая прекрасная музыка на свете
P.S.
Спустя шесть дней после написания этого рассказа моей прабабушки Веры Григорьевны Пятаевой не стало. Ей было 93 года.