Проект М.Т. Лорис-Меликова: попытка реформы самодержавия

XXVII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

Личный портфель

Проект М.Т. Лорис-Меликова: попытка реформы самодержавия

Ражапов А.И. 1
1МОАУ СОШ с.КУЯНТАЕВО
Давлетбердина Г.Г. 1
1МОАУ СОШ с.КУЯНТАЕВО
Автор работы награжден дипломом победителя III степени
Диплом школьникаСвидетельство руководителя
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

1. Введение

Рост революционного терроризма и управленческий кризис конца 1870-х годов создали для самодержавия ситуацию принудительного выбора между усилением репрессий и институциональными уступками. В историографии отмечается, что еще в 1877 г. министр внутренних дел А.Е. Тимашев предлагал подготовить проект, составленный «в конституционном духе», как вариант на крайний случай [4]. На фоне затяжной конфронтации приводятся суммарные оценки политического насилия: за период с 1866 по 1917 гг. жертвами террористов стали около 3 тыс. чиновников и опор режима, казнено около 2500 человек [4]. В этих условиях конституционализм в российской версии рассматривался не как правовое ограничение монарха, а как управленческий механизм получения информации, легитимации решений и снижения напряженности через ограниченную публичность и участие местных сил.

Создание Верховной распорядительной комиссии 12 февраля 1880 г. стало реакцией на очередное покушение на Александра II и попыткой сконцентрировать управление охранительным курсом в одном центре. М.Т. Лорис-Меликов получил чрезвычайные полномочия и сочетал силовые меры с поиском контакта с «благонамеренной части общества», трактуя причины кризиса как незавершенность реформ и дефекты бюрократического аппарата [3]. В докладе 1880 г. он формулировал стартовую управленческую схему так: «Призванный к исполнению задачи, возложенной указом 12 февраля на верховную распорядительную комиссию и на главного ее начальника, я посвятил истекшие с того времени два месяца на принятие, с одной стороны, неотложных мер к объединению и усилению охранительной деятельности…» [3]. Биографические детали, которые в ряде работ используются для объяснения доверия к нему, тоже связаны с измеримыми результатами администрирования: при борьбе с эпидемией чумы из выделенных 4 млн руб. было потрачено только 300 тыс. руб. [3].

После ликвидации комиссии указом 6 августа 1880 г. и закрытия III Отделения по инициативе Лорис-Меликова в августе 1880 г. [4] главный акцент сместился к проектированию процедур ограниченной представительности при сохранении самодержавного источника законодательной инициативы. Проект был оформлен во «Всеподданнейшем докладе» 28 января 1881 г. [3].

Проблема исследования связана с двойственным статусом проекта в литературе и публичной памяти. С одной стороны, он воспринимается как шаг к конституционной монархии через внедрение принципа народного представительства в обсуждение законопроектов; с другой стороны, ряд авторов прямо настаивает, что «называть его конституцией не совсем корректно», так как не ставился вопрос о парламенте и о верховенстве закона над монархом [2]. В материалах, связанных с мартом 1881 г., сам Лорис-Меликов формулировал целевой управленческий результат как создание законодательного органа, который «не стесняя верховной власти, давал бы ей возможность узнавать о положении в стране не из мертвых донесений, а из живого обмена администрации и общества», с перечислением принципов самодержавие, законность, равенство прав, неприкосновенность собственности [2]. Эта связка терминов позволяет анализировать проект не только как политическую инициативу, но и как попытку перенастройки каналов обратной связи и экспертизы внутри самодержавной системы.

Цель работы – проанализировать проект Лорис-Меликова как целенаправленную попытку реформирования самодержавия через введение ограниченной представительности в законосовещательные процедуры и оценить факторы его срыва в 1881 г. Объект исследования – внутренняя политика самодержавия в период кризиса 1880-1881 гг. Предмет исследования – содержание и процедурная логика проекта, а также механизм принятия решения о его прекращении. Для достижения цели решаются задачи:

  1. Описать институциональный контур проекта по стадиям комиссий и прохождению законопроектов.

  2. Выделить круг вопросов реформ, закрепленных в докладе, и их административный смысл.

  3. Проанализировать расстановку сил и результаты обсуждения 8 марта 1881 г.

  4. Сопоставить трактовки проекта как конституционного и как законосовещательного, опираясь на аргументы исследователей.

Источниковую базу составляют исследования, рассматривающие проект через призму институционального дизайна и политического выбора весны 1881 г. [2; 3; 4], а также сопоставимые работы по контексту поздних реформ Александра II. Методически работа опирается на исторический разбор последовательности решений, сравнительно-историческое сопоставление процедур представительства и институциональный анализ комиссий.

2. Проект «конституции» М.Т. Лорис-Меликова

2.1 Политические предпосылки проекта

Рост революционного насилия во второй половине 1870-х гг. стал прямым ограничителем для управленческих решений центра. В историографии подчёркивается, что к моменту прихода М.Т. Лорис-Меликова к общегосударственным делам террор уже приобрёл устойчивый характер, а в 1866-1917 гг. «жертвами террористов стали около 3 тыс. чиновников и столпов режима», при этом «казнено около 2500 человек» [4].

К концу правления Александра II политическая реформа стала обсуждаться не как абстрактный либеральный проект, а как инструмент стабилизации режима, который столкнулся с серией кризисов безопасности. По данным А.В. Петрова, император пережил «шесть покушений» [8]. На уровне механизмов управления реакция шла через расширение чрезвычайных полномочий местной администрации и усиление полицейского аппарата. В работах по истории государственной безопасности приводятся конкретные меры 1879 г., когда губернаторам предоставлялись права запрещать земские и городские собрания и закрывать учебные заведения [10].

Формирование государственного управления в условиях кризиса сопровождалось институциональными нововведениями 1880 г. В феврале 1880 г. создаётся Верховная распорядительная комиссия по охране государственного порядка и общественного спокойствия, при этом с апреля 1880 г. председателем становится Лорис-Меликов [10]. В рамках перестройки контртеррористического администрирования в марте 1880 года Третье отделение было передано в ведение Лорис-Меликова, а в августе 1880 года комиссия упразднена и учреждён Департамент государственной полиции [10]. Эта логика соответствует тезису о консолидации органов общей и политической полиции под единым руководством как реакции на угрозу покушений против императора и его семьи [2].

Лорис-Меликов в данной ситуации воспринимался как администратор, пытавшийся совместить полицейскую модернизацию с ограниченным включением общества в управленческую коммуникацию. В ряде работ подчёркнуто, что реформы 1860-х гг. создали новые требования к чиновничьему аппарату, и министр прямо говорил, что «новые порядки создали во многих отраслях управления новое положение для представителей власти, требовавшее других знаний, других приемов деятельности, иных способностей, чем прежде» [2]. На этом фоне проект политических изменений конца 1880 и начала 1881 гг. формировался как управленческая надстройка над уже запущенной полицейской централизацией.

2.2. Содержание проекта

Проект, подготовленный Лорис-Меликовым и представленный Александру II, в исследованиях чаще обозначается как проект конституции, однако в юридической оценке это название считается неточным. В.Р. Давтян прямо указывает, что «в его основе отсутствовали положения, связанные с конституционным устройством», поэтому «называть его конституцией не совсем корректно» [2]. Одновременно подчёркивается отрицание министром «возможности перенесения в Россию сложившихся на Западе конституционных форм» [2].

Проект был встроен в существующую систему высших учреждений и строился вокруг предзаконодательной экспертизы с ограниченным представительским компонентом. Исследование В.Ю. Захарова и А.Н. Ивановой подробно описывает, что Лорис-Меликов предлагал создать временные подготовительные комиссии с привлечением земств и крупных городов, затем Общую комиссию для обсуждения законопроектов, а далее допустить часть выборных к рассмотрению законопроектов в Государственном совете [3]. При этом сама идея не равнялась введению парламента, авторы фиксируют прямую установку на демонстративное дистанцирование от западного конституционализма, включая формулу, что проект «не имеет ничего общего с западными конституционными формами, а в сущности представляет не более как обновление государственного механизма в России» [2].

Можно выделить несколько элементов проекта:

  1. Временные подготовительные комиссии по разработке законопроектов с участием представителей земств и крупных городов [3].

  2. Общая комиссия как площадка предзаконодательного согласования, где присутствовали выборные от земского и городского самоуправления [3].

  3. Привлечение от 10 до 15 выборных к обсуждению в Государственном совете при сохранении доминирования бюрократического ядра [4].

  4. Совещательный статус представителей без права законодательной инициативы и без ограничения прерогатив верховной власти [8].

Важно, что логика «совещательности» связана с более ранними схемами представительства при Государственном совете. А.В. Петров приводит проект великого князя Константина Николаевича, где речь шла о 46 членах, из которых 35 должны были представлять земства и 11 города [3]. В начале 1881 г. Лорис-Меликов фактически возвращается к схожей идее, но привязывает её к процедуре подготовки законопроектов и к комиссионной схеме.

В источниках присутствуют и количественные признаки административной программы: в марте 1881 г. обсуждались выделение порядка 4 млн руб. на первоочередные мероприятия, при этом значительная часть расходов не была освоена, что в исследованиях трактуется как показатель управленческой неустойчивости в переходный момент [3]. Этот проект описывался как попытка легализовать канал связи центра с земствами в условиях падения роли дворянства и роста влияния местного самоуправления; Давтян формулирует это через тезис о том, что земство должно «заполнить то политическое пространство, которое возникло между верховной властью и поместным дворянством» [2].

2.3. Обсуждение проекта в марте-апреле 1881 г.

Решающее значение имела сжатая хронология конца февраля и марта 1881 г., когда проект был формально готов к публичному оформлению и процедурному утверждению. По А.В. Петрову, 17 февраля 1881 г. император поручил подготовить правительственное сообщение для публикации в «Правительственном Вестнике», проект сообщения был предварительно одобрен 1 марта, но до публикации должен был пройти обсуждение в Совете министров 4 марта [8]. В тот же день произошло убийство Александра II.

Обсуждение проекта переносится на период правления Александра III и приобретает характер внутриэлитного теста на допустимость ограниченного представительства. Захаров и Иванова фиксируют, что 1 марта 1881 г. император дал согласие на обсуждение проекта 4 марта в Совете министров, но одновременно произошло убийство, что радикально изменило политическую атмосферу [3]. К марту ключевым становится вопрос о том, будет ли включение выборных трактоваться как «первый шаг» к конституционализму. В материалах упоминается позиция С.Г. Строганова, который охарактеризовал логику проекта как ведущую «прямо к конституции» [3].

Решение 8 марта 1881 г. отражает раскол внутри власти и зависимость итогов от узкого круга должностных лиц. В описании состава участников подчёркивается, что против проекта выступили пять человек, трое воздержались, а Александр III воздержался, хотя склонялся к отрицательной позиции [3]. Итогом стало решение повторно рассмотреть проект на специальном совещании, а 12 апреля Лорис-Меликов подготовил новый доклад с расширенной программой реформ [3].

Отказ от проекта оформляется уже как политический выбор в пользу принципа неограниченного самодержавия. В одном из документов периода обсуждения приводится формула, что проект «не только не составляет ограничения самодержавной власти, но наоборот укрепляет ее» [3]. Параллельно в источниках воспроизводится и личная реакция Александра III на перспективу представительства: «Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не сделан» [3]. Данный материал важен как индикатор того, что проект воспринимался не как техническая корректировка законосовещательного порядка, а как опасный прецедент, который мог изменить режим легитимации власти.

Финальная точка ставится через принятие «Манифеста о незыблемости самодержавия». В исследовании об отставке Лорис-Меликова приводится связка событий: 29 апреля 1881 г. был опубликован манифест, подготовленный Победоносцевым, и «в знак несогласия с ним солидарно подали в отставку Д.А. Милютин, А.А. Абаза и М.Т. Лорис-Меликов» [6]. Это означает, что компромиссная модель ограниченного участия земств оказалась несовместима с курсом на реставрацию идеологически оформленного самодержавия.

2.4. Последствия отказа

После весны 1881 г. вектор управленческих решений смещается от предзаконодательного диалога с земствами к правовому режиму исключительных мер. В исследованиях по правовым основам государственной безопасности подчёркивается значение Положения от 14 августа 1881 г., а также факт расширения полномочий МВД и губернаторов по административной высылке и ограничениям свободы передвижения [10]. На основе § 34 Положения создаётся Особое совещание при министре внутренних дел, в состав которого входили представители МВД и Министерства юстиции [10]. Количественные данные по его работе отражают масштаб применения внесудебных мер: «только за период с 1881 г. и по 1904 г. было проведено 153 заседания», рассмотрено «7 159 дел», к ответственности привлечено «11 879 человек» [10].

Получается, что после провала проекта Лорис-Меликова государство закрепило иной механизм стабилизации, административно-полицейский, с сильной ролью МВД и с режимом усиленной и чрезвычайной охраны. В такой конфигурации «участие представителей населения» в обсуждении государственных дел, которое предполагалось в перспективе, осталось на уровне не реализованного сценария [2]. Одновременно в историографии сохраняется тезис о том, что неудача проекта не была заранее предопределена, а зависела от сочетания террористического шока 1 марта, внутридворцовых интриг и трактовки самого принципа представительства как угрозы самодержавию [3].

Заключение

Проект М. Т. Лорис-Меликова сложился как попытка институционально стабилизировать самодержавие через ограниченное подключение общественных сил к подготовке законопроектов. Базовой точкой стал доклад 28 января 1881 г. и последующие решения о создании при Государственном совете временных подготовительных комиссий с привлечением представителей земств и городского самоуправления, при сохранении монополии верховной власти на законодательную инициативу [3]. Параллельно проект рассматривался как часть более широкой линии на снижение социального напряжения и переговорный контакт с умеренной общественностью, что подтверждается оценкой периода с февраля 1880 г. по март 1881 г. как времени спада террористической активности [4].

Содержательно проект не выходил за рамки законосовещательных механизмов и не вводил конституционных ограничений монарха. В юридико-политических формулировках подчеркивалось, что предлагаемые процедуры не создают парламент и не устанавливают верховенство закона над императором, а дают выбранным представителям право обсуждать инициативы, исходящие от верховной власти [4]. В исследовательской литературе это сформулировано прямо: «называть его конституцией не совсем корректно» [2].

Политический результат проекта определили события марта 1881 г. и перераспределение влияния при дворе. 1 марта 1881 г. Александр II дал согласие на обсуждение проекта в Совете министров, но в тот же день был убит, что резко изменило конфигурацию решений и сделало реформу предметом борьбы группировок внутри верховной власти [3]. На заседании 8 марта 1881 г. фиксируется численный расклад позиций: из 17 участников 9 поддержали проект, при этом сама приписка Александра III на докладе с формулой «Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не был сделан…» стала частью последующей интерпретации и сама по себе не снимает вопроса о колебаниях монарха в первые недели после 1 марта [3].

Отказ от реализации проекта сопровождался переходом к консервативно-охранительной политике и персональными решениями в отношении инициатора реформы. В историографических реконструкциях подчеркивается, что критика проекта со стороны консерваторов связывала его с прямой дорогой к конституции и постепенно перевесила позицию умеренных реформаторов, что завершилось отставкой Лорис-Меликова [2]. В рамках этой логики проект описывается как «очень осторожным… шагом к конституции, а не собственно конституцией», где главной новацией считалось подключение представителей третьего сословия к обсуждению законодательных инициатив без трансформации самодержавной основы [4].

Практическим итогом стала фиксация приоритета чрезвычайно-охранительных инструментов над законосовещательными процедурами. «Положение» 1881 г. расширило полномочия губернаторов по административным ограничениям, включая запреты пребывания и административную высылку, а также закрепило специальную судебную процедуру при МВД через создание Особого совещания из двух представителей МВД и двух представителей Министерства юстиции [10]. Количественные показатели работы этого органа за 1881 по 1904 гг. описываются конкретно: 153 заседания, 7 159 рассмотренных дел, 11 879 привлеченных лиц, что характеризует масштаб институционализации репрессивного управления после провала проекта Лорис-Меликова [10].

Список литературы

  1. Блохин В. Ф. Российская периодическая печать в период «политической оттепели» начала 1880-х гг. // Вестник Брянского государственного университета. 2010. № 2. С. 14–20.

  2. Давтян В. Р. Конституционный проект М. Т. Лорис-Меликова: предпосылки и последствия // Legal Concept. 2016. № 2 (31). С. 101–105.

  3. Захаров В. Ю., Иванова А. Н. Проект «конституции» М. Т. Лорис-Меликова: была ли возможна его реализация после прихода к власти Александра III // Гуманитарный вестник. 2024. № 4 (108). С. 1–17.

  4. Кряжев Ю. Н. Либеральный диктатор М. Т. Лорис-Меликов и его проект конституционализации монархии // Омский научный вестник. 2005. № 2 (31). С. 23–25.

  5. Логачёва Н. В. Роль подразделений Министерства внутренних дел и губернаторов в борьбе с революционным движением в Российской империи в 1870-е–1880-е гг. // Вестник Пензенского государственного университета. 2013. № 1. С. 34–39.

  6. Медведев Ю. В., Притченко Е. Г. Об условиях и причинах отставки министра внутренних дел Российской империи Михаила Тариеловича Лорис-Меликова // Образование и право. 2019. № 5. С. 306–311.

  7. Мещерякова К. И. Министр внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов: штрихи биографии // Казанский вестник молодых учёных. 2021. Т. 5. № 3. С. 157–159.

  8. Петров А. В. Конституционный вопрос в период правления Александра Второго // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. 2025. Т. 25. № 4. С. 109–118. DOI: 10.14529/law250415.

  9. Потёмкин И. А., Климов А. Ю. Проблемы реформирования полиции в период политического кризиса правительства Александра II (1879 г. — начало 1881 г.) // Труды Академии управления МВД России. 2020. № 3 (55). С. 190–198.

  10. Рыжова Ю. В. Формирование правовых основ обеспечения государственной безопасности в Российской империи в конце XIX — начале XX в. // Труды Академии управления МВД России. 2023. № 3 (67). С. 68–76. DOI: 10.24412/2072-9391-2023-367-68-76.

  11. Сафронова Ю. А. Российское общество в поисках методов и средств борьбы с терроризмом (1879–1881) // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2009. № 118.

  12. Ускова Г. И. Конституционные проекты пореформенной России — первый шаг в становлении правового государства и гражданского общества // Вестник Московского государственного университета печати. 2012. № 11. С. 105–118.

Просмотров работы: 9