Изучение особенностей повседневной жизни детей Прикамья в годы Великой Отечественной войны на основе устных свидетельств очевидцев

Наумова О.И. 1

1МАОУ "СОШ № 55"

Алексеева Г.Г. 1

1МАОУ "СОШ № 55"

Работа в формате PDF

382.3 KB

Автор работы награжден дипломом победителя I степени

Диплом школьника Свидетельство руководителя

Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

Введение

Вторая мировая война неизбежно отразились на подрастающем поколении, однако длительное время в исторической науке быт проживавших в глубоком тылу детей не вызывал интереса исследователей. Сведений о повседневности наших «обычных» сверстников нет в учебниках истории. Узнать о жизни детей в военные годы можно расспросив своих пожилых родственников, соседей и знакомых. Эти воспоминания (при условии их документирования) являются ценным материалом для исторической реконструкции.

Актуальность проблемы исследования обусловлена необходимостью решения ряда противоречий:

- между важностью сохранения исторической памяти о событиях Великой Отечественной войны и тенденцией искажения и замалчивания реальных фактов прошедших событий;

- между необходимостью для реконструкции жизни людей в военные годы изучения региональных аспектов и недостаточностью внимания к истории повседневности провинциального тылового региона;

- между становлением истории детства как самостоятельного направления изучения исторического прошлого и недостаточной изученностью особенностей детской военной повседневности в Прикамье

- между возрастанием ценности «живых» воспоминаний для выявления уникальных аспектов опыта детей военного времени и отсутствием у профессиональных историков возможности опросить всех очевидцев Великой Отечественной войны.

Объект исследования - военная повседневность тылового региона СССР.

Предмет исследования - особенности повседневной жизни детей Прикамья вгоды Великой Отечественной войны.

Цель исследования - выявление характерных особенностей повседневной жизни детей в Прикамье на основе устных воспоминаний очевидцев и участников событий 1941-1945 гг.

Задачи исследования:

1. Провести интервью и задокументировать устные воспоминания «детей войны», проживавших в 1941-1945 гг. в Прикамье.

2. Проанализировать и систематизировать воспоминания участников событий, характеризующие изменения в составе семьи и бытовых условиях жизни детей в Прикамье, уровне доступности общественного образования для детей региона, свободном времяпровождении детей в условиях военного времени.

3. Сопоставить результаты опроса с документальными источниками, сделать выводы об особенностях повседневной жизни прикамских детей вгоды Великой Отечественной войны.

Исследование основывается на методологии устной истории, что обеспечивает непосредственность восприятия материала и позволяет выявить уникальные аспекты опыта детей военного времени.

Исследовательская гипотеза: анализ устных воспоминаний людей, проживавших в Прикамье в годы Великой Отечественной войны, позволит выделить некоторые особенности детства в глубоком тылу.

Основные методы исследования: анализ документальных источников и материалов сети Internet, метод свободного интервью, расшифровка интервью при помощи компьютерной программы, методы сравнительного анализа для выявления общих закономерностей исследуемого явления.

Исследование построено на следующих источниках:

- воспоминания 11 респондентов, родившиеся в период с 1930 по 1940 гг.,

- документы и публикации региональных архивов,

- справочная, энциклопедическая и учебная литература,

- монографии, публикации в научных и периодических изданиях.

ГЛАВА 1. Состав семьи и БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ ПРИКАМСКИХ ДЕТЕЙ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Большинство наших респондентов в военное время проживали в Молотовской области (ныне Пермский край), по одному человеку проживали в Башкирии и Удмуртии. 6 человек жили в г. Молотов (ныне г. Пермь), 3 человека жили в населенных пунктах, основное население которых работало на заводе, 2 человека жили в сельской местности. Общие сведения о Молотовской области представлены в Приложении 1, список респондентов и основные вопросы интервью помещены в Приложение 2, основные фактологические сведения о месте жительства и составе семей наглядно представлены в виде диаграмм в Приложении 3, описание и расшифровки интервью составляют Приложения 4-10.

1.1. Особенности состава семей

Почти все информанты до войны росли в полных многодетных семьях; Э.М. Королёв был единственным ребенком; у З.В. Девятковой отец умер в 1932 г.

У половины опрошенных в самом начале войны отцов мобилизовали в действующую армию. Отец Н.И. Огарышевой был мобилизован, а затем осужден по ложному доносу. В конце войны он был реабилитирован и вернулся домой. Отец Г.А. Новиковой и удочеривший С.А. Иванову дедушка не подлежал мобилизации в силу преклонного возраста (оба воевали в I мировую).

Отцы остальных информантов имели «бронь». По словам А.М. Федотовой «на фронте можно было без отца обойтись, а в тылу без квалифицированных рабочих нельзя». Бронь имели не только работники оборонных предприятий. Э.М. Королёв рассказывал, что его отчим преподавал в школе; он попал под мобилизацию, но директор добился его «освобождения».

Многие родившиеся перед войной дети были обделены вниманием родителей. Г.С. Леонтьева (1938 г.р.) вспоминает: «Брат был старше меня только на три года. Мы с ним росли шалопаями. Мама всегда на работе, не до нас». В.Л. Субботин (1940 г.р.) в раннем детстве не видел своих родителей: когда они уходили на завод, он ещё спал, а когда возвращались с работы – уже спал.

По нашим наблюдениям от численного и половозрастного состава семьи наличия отца во многом зависело её финансовое положение.

1.2. Жилищные условия тылового города

До войны и в годы войны Пермь была деревянным одно-двухэтажным городом. Об остроте жилищной проблемы свидетельствует «Справка о состоянии культурно-бытового обслуживания трудящихся г. Молотова. 1953», приведенная в книге пермского историка О. Лейбовича: в целом по городу жилая площадь на одного человека не превышает 3,5 кв. метра; больше половины домов - деревянные бараки промышленных предприятий и частные одноэтажные постройки; присоединение к водопроводу составляет 19,2%, к канализации - 17,7%, теплофикации сети - 4,3% и с центральным отоплением - 6,7% к общему фонду города [6, с.32] Как видим, условия проживания детей в провинциальном городе даже в 1953 г. были далеки от привычных нам норм.

Вот как описывает жилищные условия семьи Г.С. Леонтьева: «Я жила по улице Чистопольской в бараке. Это дом совершенно неблагоустроенный. У нас в комнате была голландская печь и стояло две кровати. На одной из них мы спали с мамой, на другой спали парни».

В 1942–1943 гг. в результате массовой эвакуации количество населения Молотовской области резко возросло. Только по официальным сведениям за 1941–1942 гг. на Урал были эвакуированы более 2 млн. человек[11, с. 75]. Ленинградцев и людей из оккупированных и прифронтовых районов расселяли в местных семьях, не считаясь с желаниями прибывающих и принимающих. (Э.М. Королёв, А.М. Федотова). Конечно, отношения между людьми в каждом случае складывались по-разному. Но большое количество прибывшего населения не могло не влиять на повседневный уклад как провинциального города, так и деревни.

1.3. Питание детей в годы войны

Проблемы с питанием в военное время вполне естественны, поэтому уже в первые часы войны с прилавков магазинов исчезли именно продукты питания. Этот факт подчеркивает А.М. Федотова: «Люди бросились в магазины. Давай скупать мешками муку, песок - всё, что долго хранится. Моментально всё раскупили».

Уже в июле 1941 г. Постановлением Совета народных комиссаров СССР № 1882 вМоскве и Ленинграде была введена продажа отдельных товаров по продовольственнымипромтоварнымкарточкам. К10ноябрякарточная система снабжения населения охватила практически все городские поселения страны, позволяя дифференцированно снабжать разные категории людей и заинтересовать население в более интенсивном и продолжительном труде. Работа на предприятии позволяла иметь рабочую хлебную карточку, что разительно отличалось от нормы для остальных детей [2, с.114], что некоторых подростков это стало аргументом при выборе жизненного пути (см. § 2.3.).

Стремительно возросшая численность населения и подорожание продуктов сказывалась на количестве и качестве питания. Особенно остро ощущали недостаток продовольствия семьи, у которых не было огорода (Л.В. Ворошнина). При этом в недостаток продуктов питания ощущался меньше в семьях, имеющих приусадебное хозяйство. Особенность региона позволяла горожанам иметь свой участок, что в некотором роде облегчало положение населения (А.М. Федотова, А. Иванова Даже несмотря на относительный достаток еды, разнообразие продуктов было ограничено, поэтому ждали весну и появления пистиков (хвощ полевой), крапивы, липовых почек). Многие респонденты вспоминают, как им приходилось есть перемороженную картошку. В.Л. Субботин рассказал, что принесенные соседкой картофельные очистки спасли от голодной смерти его и сестер. И, конечно, детям всегда хотелось чего-то сладкого (А.М. Федотова, Э.М. Королёв).Особым лакомством являлись новогодние подарки, которые получали дети погибших на фронте бойцов (С.Г. Леонтьева).

В деревнях карточного распределения продуктов не было, за отработанные трудодни могли выдать муку. Однако необходимость платить продовольственный налог сильно сказывалась на достатке семей. Не смотря на то, что крестьяне сажали большой огород, держали корову, кур, многодетные семьи жили впроголодь (З.П. Бердникова, Г.А. Новикова, Н.И. Огарышева). У жителей сельской местности существовала возможность разнообразить свой рацион ягодами, грибами и съедобными травами, ходить на охоту и рыбалку. Однако самостоятельный поиск пропитания мог закончиться весьма плохо. Из воспоминаний З.П. Бердниковой: «Мы искали траву со сладким корнем. Вычистишь, поешь, и губы все опухнут. Все вот такими шишками сделаются, и никак не заживают. Потом в туалет никак не можем сходить, ревем». Г.А. Новикова чуть не умерла от отравления: «Всё, что под ногой шевелилось, что росло, всё-всё ели подряд. Меня братец Юра накормил маком - белена оказалась».

Цены на продовольствие с началом военных действий взлетели. Купить продукты на рынках стало практически невозможно, поэтому в повседневную жизнь вошла система полулегального обмена товарами. Н.И. Огарышева рассказывает, что в первую военную зиму мама обменяла на продукты всю одежду отца; В.Л. Субботин с болью поделился историей о том, как обменяв кухонный резной шкаф на две буханки хлеба, семья столкнулась с мошенничеством – под хлебной корочкой оказался опил.

Большинство опрошенных вспоминают постоянное чувство голода. Со слов Г.С. Леонтьевой, её брат Николай о военном времени говорит: «Помню только одно - как я хотел есть, как я был всегда голоден, как не хватало еды». В.Л. Субботин: «И вот была только одна мысль – что бы съесть».

Одной из причин катастрофического положения продовольствием являлась зависимость снабжения населения от вывозки хлеба из глубинок (за каждые вывезенные три тонны из рыночного фонда отпускается одна тонна) [3]. Кроме ошибок руководства страны нередко проблемы с продовольствием возникали из-за нечистоплотности местных начальников [5].

1.4. Одежда и обувь детей военной поры

С переходом страны на военное положение снабжение населения непродовольственными товарами прекратилось. Карточная система на эту группу товаров вводилось постепенно. В отличие от порядка распределения продуктов питания, снабжение промтоварами не было гарантированным.

Особенности уральского климата требовали теплой одежды и обуви, недостаток которых ощущался во всех семьях, но особенно тяжело было многодетным. Так, В.Л. Субботин вспомянет, что у его старших сестер было одно пальто и одна пара валенок на двоих. Детей фронтовиков старались обеспечивать одеждой и обувью. Г.С. Леонтьевой досталось полученное по ленд-лизу зимнее пальто.Л.В. Ворошнина: «Государство выдавало многодетным семьям одежду, которая приходила во время освобождения Европы. Но это было в конце войны, а до этого было очень тяжело,одевать нечего было».

Катастрофическое положение с бельем и одеждой было в деревне. З.П. Бердникова рассказывала, что она летом ходила в рубахе, а младший брат голышом.Обуви у большинства деревенских детей не было совсем, до морозов ходили босиком, зимой сидели дома.Как следует из архивных документов, второй по значимости причиной пропуска детьми школ являлось именно отсутствие теплой одежды и обуви.

По воспоминаниям всех опрошенных, одежду шили дома или у знакомых. Возможности купить что-то подходящее и по размеру не было. Так старшие братья Г.А Новиковой охотились и сами шили зимние шапки и собачьи унты.

Судя по фотографиямЗ.В. Девятковой и размещенному на сайте Пермского государственного архива социально-политической истории письму педагогического коллектива Юговского ремесленного училища, учащимся школ ФЗУ и технических училищ предоставляли полное обмундирование [8]. Однако обеспеченность общежитий постельными принадлежностями была неудовлетворительной. Аналогичная ситуация складывалась с обеспечением населения мылом и другими промышленными товарами.

1.5. Домашние обязанности детей военного времени

С началом войны практически все семьи в той или иной степени оказались без мужчин, женщины вынуждены были зарабатывать и кормить семью, а детям приходилось освобождать матерей от хозяйственных забот.

Детские воспоминания женщин, которым в 1941 г. было больше 8 лет, связаны в первую очередь с тем, что они стали нянями для своих младших братьев и сестер. Для некоторых это было уже привычной обязанностью, некоторые столкнулись с этой необходимостью именно в войну. (А.М. Федотова, Л.В. Ворошнина). Летом к домашним делам добавлялся уход за огородом. Еще одной обязанностью, появившейся в военное время, стало ежедневное отаваривание продуктовых талонов. Зачастую приходилось часами стоять в очереди за хлебом (Г.А. Новикова, В.Л. Субботин).

Бытовые обязанности деревенских детей заключались в наполнениибаковпитьевойводой, выпасе и кормлении скота, участии в сенокосе и заготовке дров, посадке и уборке овощей, сборе и заготовке грибов и ягод.

Выводы по первой главе

Повседневная жизнь детей всех возрастов в военное время кардинально изменилась, беззаботное детство закончилось. Самым первым признаком войны стали проводы отцов на фронт.

Недостаток еды и одежды, холод в доме были постоянными спутниками повседневной жизни. В особенно уязвленном положении оказались семьи фронтовиков, имеющие четырех и более детей. У большинства детей военного времени в воспоминаниях осталось постоянное чувство голода, хотя некоторые говорят, что еды хватало, они «не голодовали». Такое различие может быть связано с социальным положением семьи, наличием подсобного хозяйства.

Детям школьного возраста пришлось брать на себя хозяйственные обязанности мобилизованных на фронт и военное производство родителей. Многие подростки стали работать на производстве.

ГЛАВА 2. Образование ПРИКАМСКИХ ДЕТЕЙв условиях военного времени

2.1. Ясли и детские сады

Потребность в яслях и детских садах в годы войны была особенно велика, так как совмещать работу с материнством было трудно. В детских садах, в основном, находились дети фронтовиков и работниц заводов. Из опрошенных нами 11 человек только Г.А. Новикова имладшие сестры Л.В. Ворошниной были устроены в дошкольное учреждение. Г.С. Леонтьева ВЛ. Субботин, младшие брат и сестра А.М. Федотовой по возрасту должны были посещать детский сад, однако из-за недостаточности выделяемых мест находились дома.

Составить представление о трудностях организации работы учреждений данного типа можно прочитав «Докладную записка проверочной комиссии в Молотовский горком ВКП(б) и горздравотдел о положении в городе Молотове с ясельной сетью детских учреждений» от 24 декабря 1941 г. [4]. Однако детское восприятие отличается от взгляда чиновника, а человеческая память склонна сохранять яркие позитивные моменты (воспоминания Г.А. Новиковй).

В условиях военного времени работа дошкольных учреждений позволяла облегчить жизнь осиротевшей семьи, сохранить и скрасить жизнь малышей.

2.2. Средние школы

Государство придавало особое значение школьному образованию, которое позволяло не только давать детям знания по различным предметам, но и оберегать их от влияния улицы с помощью внеучебной деятельности [9].

Все опрошенные нами респонденты, которым в годы войны было больше восьми лет, посещали школу. Подробно о школьной жизни рассказала А.М. Федотова. Кроме факта отключения электроэнергии в жилых домах г. Молотова А.М. Федотова удивила нас рассказом о том, что учителя заботились об организации досуга и гигиене детей. Деревня была не электрифицирована. При отсутствии должного контроля со стороны взрослых дети зачастую не выполняли домашние задания (З.П. Бердникова).

В период войны школа стала действенной силой, обеспечивающей поддержку колхозам в выполнении государственных планов помощи фронту. Всвязистем,чтошкольникидолжныбыли оказывать помощь колхозам, учебный год начинался 1 октября и заканчивался 20 мая. (Э.М. Королев).

Судя по официальным документам тех лет, организация обучения в Молотовской области была осложнена массовой эвакуацией детей из западных областей, недостатком школьных зданий, мобилизацией учителей на фронт [7]. Это приводило к переполненности классов и обучению в две, а в отдельных случаях и в три смены. При этом выполнение госплана по всеобщему обучению включало необходимость борьбы с самыми острыми проблемами тех лет - неуспеваемостью, второгодничеством, непосещением школы. Причины отсева детей из школы были разными, в том числе крайняя бедность многих семей и раннее начало трудовой деятельности. Меры по выполнению всеобуча включали работу комиссий по проверке школ, решение вопросов подвоза детей из дальних деревень, обеспечение ремонта школ, их снабжение дровами и керосином, открытие мастерских для пошива детской одежды и обуви [9].

2.3. Школы фабрично-заводского обучения и ремесленные училища

Война лишила детства многих подростков – встав перед необходимостью финансово помогать родителям, они были вынуждены оставить школьноеобразование и уйти в ФЗО. В 1943 г. в Молотовской области насчитывалось 28 ремесленных училищ с общим количеством обучающихся 22265 человек и 45 школ ФЗО с 17249 обучающимися [10].

Нам удалось побеседовать с двумя бывшими учащимися школ ФЗО – В.Ф. Наумовым и З.В. Девятковой, оба 1930 г.р., которые рассказали о причине поступления в школу ФЗО, практической направленности обучения, об организации учебного процесса. Проверки бытовых условий жизни в общежитиях и условий труда подростков на заводах выявили многочисленные нарушения [7]. Однако именно школы ФЗО и ремесленные училища дали «путевку в жизнь» многим тысячам подростков.

Выводы по 2 главе

В программе обучения наряду с общеобразовательными предметами была военная и трудовая подготовка. Всешкольникипривлекались к полевым работам, учащиеся школ ФЗО и ремесленных училищ работали на заводах.

Выполнение задачи повышения успеваемости и ликвидации непосещения школы по неуважительным причинам затруднялось бедственным материальным положением семей.

ГЛАВА 3. Особенности свободного времяпрепровождения ПРИКАМСКИХ ДЕТЕЙВ ГОДЫ ВОЙНЫ

Под свободным временем детей мы понимаем часы, не связанные с обязательной учебной и трудовой деятельностью. Досуг детей в годы войны складывался из дворовых игр, дополнительного образования, внеучебных школьных мероприятий и праздников.

3.1. Досуг детей в военное время

Анализ воспоминаний наших респондентов показывает, что неформальный досуг детей военной поры зачастую сводился к совместным со сверстниками поискам пропитания - рыбалка, походы за ягодами и съедобными травами (В.Ф Наумов, З.П. Бердникова Н.И. Огарышева).

Даже в тяжелые военные годы не прекращали работать Дома пионеров, студии и кружки при Дворцах культуры. З.В. Девяткова в свободное время занималась акробатикой, Л.В. Ворошнина увлеклась балетом и стала заниматься в танцевальном кружке. Обе информантки вспоминали о том, с какой теплотой воспринимали выступления школьников в госпиталях.

О чтении книг рассказала только бывшая в годы войны дошкольницей Г.А. Новикова. Но почти все информанты в большей или меньшей степени рассказывают о подвижных и ролевых играх, но о наличии игрушек фабричного производства не упомянул ни один информант. Дети сами мастерили кукол, мячи, лыжи.

3.2. Взаимоотношения в неформальных детских объединениях

В городе общение детей происходило в разновозрастных дворовых компаниях, которые формировались исходя из территориального расположения жилых домов. В каждом дворе устанавливались свои негласные правила и территориальные границы, нарушать которые другим было опасно.

Воспоминания В.Л. Субботина подтверждают мнение ученых о том, что дети объединяются в группы для удовлетворения своей потребности в защищенности и социализации. Помимо этого в Молотовском районе г. Молотов (ныне Мотовилихинский район) во время войны такие группы совместно добывали пищу. «Улица упиралась в овощехранилища. Тут мы собирались и ждали, когда в конце дня будут выкидывать гниль. Группировки-то разные: Костылёво, Висим, Горки Средние, Верхние, Нижние. В каждой группе был смотрящий. Иногда мандаринки попадали. Долечка, остальное всё кисло. А долечку-то схватил, или у другого отобрать стараешься. Тот и в глаз тебе, и ты успеваешь. И вот до крови бились из-за этой дольки мандарина».

В отличие от города на селе выстраиваются иные взаимоотношения междудетьми - дружеские отношения завязывались в совместных походах в школу, уличных играх и т. д. В свободное время все ходили друг к другувгости. Особое место в воспоминаниях детей занимает поле, лес, река.

Выводы по третьей главе

Свободное времяпровождение занимало значительное место в структуре повседневности детей и подростков в годы войны. Егоорганизация носила скорее неформальный характер и выражалась преимущественно вдворовых играх, совмещенных с совместным со сверстниками добыванием пропитания.

Дворовый социум оказывал огромное влияние на развитие ребенка (как отрицательное, так и положительное), общение и коллективный поиск еды давали детям возможность пережить военные трудности.

Детские концерты, литературно-музыкальные монтажи и театрализации стали одной из форм поддержки раненых в госпиталях Урала.

Заключение

Великая Отечественная война стала фоном жизни и школой выживания сотен тысяч детей. Потеря близких, голод, отсутствие элементарных вещей и другие обстоятельства военного времени зримо предстают в рассказах 85-95летних очевидцев тех катастрофических событий. Исходя из содержания воспоминаний 11 информантов и находящихся в открытом доступе архивных документов, мы можем сделать ряд выводов относительно повседневной жизни детей Прикамья в военный период:

1. Тяжесть военного времени сблизила повседневные практики городских и сельских детей. Люди столкнулось с острой проблемой нехватки продуктов питания, одежды, предметов первой необходимости (мыла, медикаментов, письменных принадлежностей, спичек и пр.). Первоочереднойзадачей семьи являлось сохранение жизни детей; далее по степени важности шла задача обеспечения приемлемых условий жизни. Государственная политика с 1941–1945 гг. была направлена на усиление фронта (во многом, за счет тыла), однако решение вопросов обеспечения детей продуктами питания являлось одним из приоритетных направлений работы правительства страны, местных органов исполнительной власти, руководителей образовательных учреждений. В Молотовской области характерный для всех регионов СССР недостаток продовольственных товаров несколько компенсировался за счет личных подсобных хозяйств и школьных приусадебных участков.

2. Дети рано взрослели, т.к. брали на себя часть трудовых обязанностей родителей и по мере своих возможностей заменяли их. В воспоминаниях всех респондентов отразилось чувство ответственности за ведение домашнего хозяйства, младших братьев и сестер. Одной из основных составляющих повседневности подростков стала работа на производстве: сложные материально-бытовые условия вынуждали поступать на обучение в школы ФЗО или ремесленные училища, наравне с взрослыми трудиться на заводах, в колхозах и леспромхозах. Очень точно формулирует данную особенность В.Л. Субботин: «Мы хоть детьми были, но, видно, времена такие – мы умственно и морально созрели раньше. А по росту-то мое военное поколение шибзики. Когда надо было расти, нечем питаться было».

3. Жившие в тылу дети оказались в условиях дефицита родительского внимания. Мобилизация, требования режима военного времени и необходимость отодвинуть от семьи угрозу голода приводила к тому, что дети практически не видели родителей и были предоставлены сами себе.

4. Бедственное материальное положение семей, отсутствие элементарных условий учебы (в том числе электрического освещения, письменных принадлежностей и учебников), учеба в 2-3 смены приводили к снижению школьной успеваемости и непосещениям школы. В программе обучения наряду с общеобразовательными предметами была военная и трудовая подготовка, всешкольники в обязательном порядке привлекались к полевым работам в колхозах и совхозах.

5. Дополнительное образование (кружки, студии и т.п.) во время войны решало задачу организации досуга части детей и позволяло им развивать свои способности.

6. Немаловажную роль в социализации детей военного времени играла уличная и дворовая жизнь. Стихийно формирующиеся разновозрастные коллективы объединяли детей разного социального происхождения для совместного поиска пропитания и игры.

7. Не смотря на голод и лишения в повседневной жизни детей тылового региона было место для подвижных и сюжетно-ролевых игр. Довоенные игровые традиции игры обогатились отражением реальности тех лет; дети мастерили игрушки и спортивный инвентарь самостоятельно.

Отдельно хочется отметить несколько личностных моментов:

- не всегда респонденты могли объективно оценить трудность собственной повседневности, воспринимая быт по-детски радостно, каждый из информантов считает собственное детство счастливым. В.Л. Субботин: «Да, хорошее было детство, только голодное. Ну, вообще-то, это я рад, что в это время родился, и что даже так тяжело было сначала. Зато когда питаться начали нормально, так уже думал, какая это благодать»;

- Все опрошенные нами респонденты считают себя «детьми войны». Отсутствие официального статуса обижает часть ветеранов (в настоящее время в Пермском крае льготами пользуются дети погибших в годы Великой Отечественной войны защитников Отечества), при этом финансовая составляющая статуса не имеет определяющего значения.

Осуществленное нами знакомство со спецификой устной истории, практическая апробация методики проведения интервью, расшифровка аудио- и видеозаписей детских воспоминаний очевидцев событий Великой Отечественной войны, произведенный сравнительный анализ и интерпретация содержания созданных исторических источников позволяет считать задачи нашего исследования выполненными.

Перспективными линиями исследования являются:

1) продолжение работы по созданию и архивированию устных исторических источников, повествующих о быте детей в годы Великой Отечественной войны;

2) изучение истории военного детства, которое может идти по пути:

- расширения хронологических границ исследования и сравнения детской повседневности довоенного, военного и послевоенного времени;

- расширения содержания исследования психологическими аспектами восприятия респондентами повседневности военного времени;

3) создание передвижной выставки о жизни детей в военное время с целью информирования школьников и популяризации научного волонтерства.

Список литературы и интернет-ресурсов

1. Агапов Ж.А. Дети и молодежь Прикамья в годы войны [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.permgani.ru/publikatsii/stati/deti-i-molodezh-prikamya-v-gody-vojny.html (дата обращения: 20. 02. 2026).

2. ВеликаяОтечественнаявойна.Юбилейныйстатистическийсборник.М.,2015.

3. Докладная записка заместителя председателя Молотовского облисполкома Порошина о снабжении хлебом населения области от 24 февраля 1944 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.permgaspi.ru/deyatelnost/sbornik-dokumentov-permskij-kraj-v-velikoj-otechestvennoj-vojne/chast-v/razdel-1-4/dokument-474.html (дата обращения: 20. 02. 2026)

4. Докладная записка проверочной комиссии в Молотовский горком ВКП(б) и горздравотдел о положении в городе Молотове с ясельной сетью детских учреждений от 24 декабря 1941 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.permgaspi.ru/deyatelnost/sbornik-dokumentov-permskij-kraj-v-velikoj-otechestvennoj-vojne/chast-vi/razdel-2-5/dokument-600.html (дата обращения: 20. 02. 2026)

5. Жирнов Е. Без сахара и жиров смирились, а без соли никак нельзя. Журнал "Коммерсантъ Власть" №6 от 18.02.2013, стр. 51 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/2125981 (дата обращения: 20. 02. 2026)

6. Лейбович О.В. В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции. М., 2008. – 384 с.

7. Пермский край в Великой Отечественной войне. 1941-1945 гг.: энциклопедия / Авт.-сост.: T. С. Волкова, В. И. Тетерин, А. В. Хованская, Ю. Б. Шувалова, О. В. Ярома. - Пермь, 2020. - 800 с., прил. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

https://www.permgaspi.ru/enc (дата обращения: 28. 04. 2024)

8. Письмо педагогического коллектива Юговского ремесленного училища секретарю Юго-Осокинского райкома ВКП(б), председателю Юго-Осокинского райисполкома о массовой самовольной отлучке учащихся из училища от 3 мая 1943 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.permgaspi.ru/deyatelnost/sbornik-dokumentov-permskij-kraj-v-velikoj-otechestvennoj-vojne/chast-vi/razdel-2-5/dokument-612.html (дата обращения: 20. 02. 2026)

9. Протасова Е. В. Уральские школы в годы Великой Отечественной войны (по материалам архивов и музеев Пермского края) // Научный диалог. — 2018. — № 1. — С. 244—264. [Электронный ресурс]. Режим доступа: voyny-po-materialam-arhivov-i-muzeev-permskogo-kraya (дата обращения: 20. 02. 2026)

10. Протасова Е. В. Военное детство в воспоминаниях уральцев о 1941—1945 годах / Е. В. Протасова // Научный диалог. — 2017. — № 10. — С. 355—367. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/voennoe-detstvo-v-vospominaniyah-uraltsev-o-1941-1945-godah (дата обращения: 20. 02. 2026)

11. Щеглова Т. К. Устная история: учеб. пособие. – Барнаул: АлтГПА, 2011. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://history.wikireading.ru/392219 (дата обращения: 30.01.2024).

12. Янковская Г. Диалог поневоле. Столичная эвакуация в Прикамье в годы войны. // Ретроспектива. 2010. № 2.С. 75.

Приложение 1

Общие сведения о Молотовской области (1941-1945 гг.)

До Великой Отечественной войны Пермь была достаточно крупным промышленным городом. Указом Президиума ВС СССР от 3.10.1938 была образована Пермская область путем выделения из состава Свердловской области. В1940г.былоприняторешение о переименовании города в Молотов.

С началом войны в Молотовской области началось стремительное развитие промышленности. Расположенный в тылу регион был удобной площадкой для размещения заводов и предприятий из центральной части СССР. Промышленный кластер предвоенного периода, состоящий из предприятий металлургической (наибольший удельный вес), топливно-энергетической, химической, лесозаготовительной, деревообрабатывающей, целлюлозно-бумажной, легкой, пищевой отраслей промышленности расширился - появились цветная металлургия, машиностроение, электротехника. За весь военный период промышленными предприятиями области был освоен выпуск 76 видов новой продукции, в том числе химикатов, боеприпасов, военной техники, строительных материалов. Квалифицированные рабочих готовили специализированные учебные заведения. Уже к январю 1943 г. в области насчитывалось 28 ремесленных училищ и 45 школ ФЗО.

В 1941-1942 гг. через Молотовский эвакопункт прошло около 1,5 млн. человек. К маю 1942 г. было обепечено жильем 258602 переселенца. В период 1943-1945 гг. число жителей области последовательно сокращалось (мобилизации, реэвакуация), вернувшись к предвоенному уровню — 2073900 человек (1946). По неполным данным на фронт ушли (по мобилизации и добровольно) 506430 человек, из них погибло около 120000, более 70000 считаются пропавшими без вести.

В области успешно действовали около 130 эвакогоспиталей. Качественные и количественные показатели, связанные с лечением и реабилитацией пациентов в Молотовской области, были выше, чем в других тыловых регионах страны (смертность среди раненых не превышала 0,5%).

Весь военный период на территории области продолжали функционировать различные учреждения культуры: свыше 2,4 тысяч библиотек, девять музеев, девять театров, свыше 150 кинотеатров, более 800 клубов, домов культуры, агитпунктов. Удалось сохранить эвакуированные в область ценности: фонды Государственной библиотеки имени В.И. Ленина, Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства, Государственного Русского музея, часть фондов Академии художеств; Ленинградский академический театр оперы и балета имени С.М. Кирова, хореографическое училище имени А.Я. Вагановой.

Работали 8 высших учебных заведений; одиннадцать военных учебных заведений; более двух тысяч начальных, неполных средних и средних школ.

Сопричастность к происходящему и подлинный героизм проявили представители всех социальных групп: дети и пенсионеры, женщины и мужчины, горожане и жители сельской местности, учащиеся и преподаватели, ученые и изобретатели, управленцы.

В 2020 г. указом президента России В.В. Путина Перми присвоено звание «Город трудовой доблести». Такого статуса удостаиваются города, жители которых внесли значительный вклад в достижение Победы в Великой Отечественной войне, обеспечив бесперебойное производство военной продукции и проявив при этом массовый трудовой героизм и самоотверженность.

Приложение 2

Тематический вопросник

Представьтесь, пожалуйста. Как Вас зовут, когда вы родились?
Расскажите про вашу семью: как звали родителей, чем они занимались? Сколько детей было в семье?
Помните ли вы, как началась Великая Отечественная война? Что изменилось в вашей жизни с началом войны?
Опишите быт Вашей семьи во время войны. Были ли у Вас домашние обязанности? Какие?
Расскажите, ходили ли Вы в школу? Как делали уроки? Чем занимались помимо школы?
Расскажите о своих друзьях, чему вы радовались, чем увлекались в военные годы?
Помните ли вы День Победы? Как отмечали этот праздник в 1945 году?

Список респондентов

Наумов В. Ф., 1930 г.р.
Девяткова З. В., 1930 г.р.
Королёв Э. М., 1931 г.р.
Федотова А. М., 1931-2025 гг.
Огарышева Н. И., 1932 г.р.
Ворошнина Л. В., 1933 г.р.
Бердникова З. П., 1933 г.р.
Иванова С. А., 1938 г.р.
Леонтьева Г. С., 1938 г.р.
Новикова Г. А., 1938-2024 гг.
Субботин В. Л., 1940 г.р.

Приложение 3

Графическое представление

основных фактологических сведений об информантах

Место проживания

Тип населенного пункта Подсобное хозяйство

Состав семьи на момент начала войны

наличие отца количество детей

Изменения в структуре семьи

мобилизация отцов мобилизация старших детей

Посещение образовательных учреждений

Приложение 4

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С Л.В.Ворошниной

Описание исторического источника

ФИО респондента: Ворошнина Л.В., 1933 г. р.
Место и дата записи интервью: г. Пермь, квартира респондента; 5 января 2024 г.
Длительность интервью: 2 часа.
ФИО интервьюера: Наумова Ольга.
Способ записи: видеосъёмка на смартфон, запись на диктофон.
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Наумова О.
Ограничения доступа: нет.
Аннотация: семья, учеба и увлечения в период Великой Отечественной войны.

Расшифровка интервью

- Представьтесь, пожалуйста, и расскажите про вашу семью: как звали родителей, чем они занимались, сколько детей было в семье. Помните ли вы, как началась Великая Отечественная война? Что изменилось в вашей жизни?

- Я - Ворошнина Л. В., 1933 года рождения. По сей день являюсь педагогом, учёным, человеком, который живёт жизнью государства и дошкольного воспитания.

Родилась я в семье специалистов, которые занимались выведением служебных собак для охраны организаций. Жили в собаководстве при этих животных, которые обслуживали город Пермь. Овчарки, караулившие магазины, особые места, были под нашим наблюдением. Мне восемь лет. Я могла участвовать в их кормлении, ухаживала как могла за этими умными интересными животными. Собаководство было местом, где можно было встретиться не только со служебными собаками, но и с почтовыми голубями, с теми животными, которые могли сопровождать человека в особых условиях. Моя мама Мичурина А.Т. ухаживала за служебными собаками, готовила пищу, кормила их. Я помогала ей в этой работе.

Жизнь наша в собаководстве была недолгой. Наступил 1941 год. Страшный год. Год начала Великой Отечественной войны. После объявления войны всех собак взяли на фронт. Отец, Мичурин В. Н., как инструктор с этими собаками выезжает на передовую. Мы провожаем отца. Народу немного, военных мало. Молчат. Разговоров почти нет. Очень жалко. Сердце сжалось. Мне уже девять лет. Поэтому я понимала, что отец уходит на фронт. Мы получили от него только два письма. И в начале 1942 года он погибает под Москвой, где солдаты защищают родину. Больше вестей мы не получали.

Что происходит с семьей. Собаководство разбирают, сносят, освобождают место для строительства здания. Нам дают место жительства недалеко от сабаководства на Коммунистической 41. Это около кинотеатра по Коммунистической улице. Полуподвальное помещение. Всего двадцать квадратных метров, а семья - четыре девочки дочери и мама, А. Т. Мичурина.

Но тяжёлое время сразу же сказалось. Необходимо было помогать маме, ибо старшую сестру сразу же взяли на завод, выпускали военную продукцию. И поэтому часто она, моя сестра Александра, ночевала прямо на заводе. Поэтому две младшие сестренки были на моих плечах, да, вернее на руках. Тяжело. Я ещё сама маленькая, ещё только пошла в первый класс, а двое сестёр шести лет и трёх лет на моих руках. Потому что маме приходилось работать с восьми утра до одиннадцати часов ночи. Но я мужественно справлялась со своими обязанностями, и буквально через полгода сестер устроили в детский сад недельного пребывания, до субботы. Поэтому я смогла учиться в первом классе и далее более спокойно.

Мама работала в Театре оперы и балета. Поэтому я всё свободное время проводила в этом учреждении. Что меня привлекало? В первую очередь этот балетный класс, в котором занимались балерины Театра оперы и балета имени Кирова, эвакуированные в город Пермь. Я устраивалась в уголочек и с удовольствием наблюдала за уроками этих балерин.

На меня обратили внимание. И Ваганова, как руководитель балета, театра оперы и балета, устроила встречу со мной. Выяснила, кто я, кто мои родители. И почему я сижу в этом балетном классе. Мои интересы затронули этого великого педагога. Организуется смотр детей, которые дальше могут учиться в открываемом балетном училище. Это современное хореографическое училище города Перми.

Я прохожу осмотр. Сдаю анализы, знакомлюсь с теми абитуриентами, которые, как и я, собираются учиться в новом училище. Но первая же встреча остановила мои стремления, желания - обнаружили порок сердца, и балерина из меня не получилась. Я очень сожалела, но продолжала посещать театр.

Я помогала маме, она была билетёром. И, конечно, я смотрела балеты, слушала оперы всё то время, пока Ленинградский театр был в городе Перми. Я почти наизусть выучила много арии. Я прекрасно разбиралась в игре артистов, балерин. Я помогала иногда. Небольшая помощь моя была нужна. Ну, по крайней мере, я продолжала жить жизнью театра оперы и балета. Я не могла отключиться, поэтому военное время дало мне возможность поступить в художественную самодеятельность клуба. Именно там для детей были организованы разные кружки. И, конечно, я пошла в балетный хореографический кружок. М. У. Садовская – это учитель балетного класса, молодая женщина, которая получила образование преподавателя кружковой работы и имела возможность помочь нам включиться в художественную самодеятельность. Я изучала балетное искусство, благодаря вниманию моей преподавательницы. То есть мы были при присмотре, потому что родители по-прежнему работали по 12 и более часов на военных заводах.

Итак, я продолжала посещать театр, слушать оперы, смотреть балетные постановки и заниматься в хореографическом кружке. Так прошли мои первые годы начального образования.

Но в это время приглашали нас на концерты в госпитале. Для раненых мы давали концерты. Я уже имела танцевальные номера и имела возможность показывать военным специалистам танцевальные возможности. Ну, в общем, постоянное посещение госпиталей и возможность как-то поддержать настроение раненых бойцов. Они очень приветливо нас принимали, а мы старались сделать их жизнь более лёгкой, чуть-чуть чем-то помочь. И так была взаимная помощь.

Уточняющая беседа

- До войны вы жили при собаководстве?

- Да, и работали. Потом дали полуподвальное помещение, потому что в то время уже было много эвакуированных. Заводы-то уже работали. Поэтому мы, четыре девчонки и мама, и вот это полуподвальное помещение, на Коммунистической 41, рядом с кинотеатром. Потому что это было ужасное время, вот ужасное.

- Из детского сада сестер забирали только на выходной, да? Один ведь был выходной, только воскресенье?

- Суббота, воскресенье.

- Суббота тоже была выходная?

- В субботу приводили, воскресенье, а в понедельник с утра, раннего утра уже опять на неделю.

- А старшая сестра тоже на выходной приходила домой?

- Нет, она уже приходила, вот как могла, на какой-то отрезок.

- У них производство было непрерывное?

- Подожди, там ФЗО, да? Теперь техникумы. Как это называется? ФЗО.

- То есть при заводе была школа фабрично-заводского обучения.

- Да. Типа техникума. Они учились. Они там жили. Работали, учились, жили. Вот как. Поэтому она полностью почти была у государства. К нам приходила.

- А летом? Или они всё продолжали работать, у них не было каникул?

- Там не было слова «лето-зима». Они же на заводе работали. Они работали, выпускали продукцию военную. В этом плане самолёты, гранатомёты, пулемёты. В общем, вся военная техника.

- Вы сказали, что сестру почти сразу забрали на завод. А она училась до этого? На каком основании их забирали?

- Потому что … я не помню, по каким законам и как забирали, не помню. Я знаю, что она ушла, работала. Вот так всё на мне дальше лежало. А она как-то даже отошла от нас. Я в театр дальше перешла жить, по сути дела, когда сестричек в недельное детское учреждение перевели.

- Ваша мама работала билетёршей при театре. Зарплата, наверное, очень небольшая была?

- А, да, они выполняли ещё целый ряд работ. Я знаю, что она стирала бельё. Во-первых, в прачечной она подрабатывала, костюмы стирала. Она стирала артистам ленинградским бельё. Там были такие, у меня в памяти всё ещё стоят. Ну, как сказать? Львы. Звёзды. О! Точнее будет. Мужчины и женщины. Поэтому они выполняли вот целый ряд ещё дополнительных работ. Нельзя было, иначе мы с голоду умирали.

- А чем вы питались, как вы питались?

- Мы потом очень плохо жили, когда театр уехал. Вот, пока они были, там было питание. Снабжение питанием было особое для артистов и для работников театра. У нас был военный паёк.

- Это потому что мама в театре работала или потому что похоронка на отца была?

- Потому что это был эвакуированный театр, знаменитый театр Ленинграда. Вот таким образом. Единственные продукты были пока был Ленинград в театре. Понятно?

- А их сразу эвакуировали, в начале войны?

- Потом, ага, в сорок втором году, в конце, по-моему, их или в 43-м, я сейчас не помню, когда блокаду сняли, они сразу уехали. То есть театр ушёл из нашего театра, а наши артисты все были в разных городах Пермской области. А эти в Москву, в Ленинград уже не попали. Пока блокаду не сняли, они в Москве работали. Уехали артисты Кировского театра. Была тишина. Люди театра не работали. Был упадок. Ещё не вернулись наши артисты. И стал голод. Обрезано питание. Это между нами, да. Это не стало доступа к пище. Хлеб всё-таки...

- По карточкам тогда хлеб был, да?

- Хлеб по карточкам, да. Но как артистам им всё-таки больше давали. Их берегли, и перепадало работникам театра. Это было... А потом, как уехали, и сразу запустение. Во-первых, спектаклей нет. А военные-то, раненых-то много. И для них постоянно были концерты в театре. Вот это я...тоже помню.

Помню тяжёлые морозы. Вот 42-й год был очень морозный. Это я помню. И помню, что мне надо было водиться.

Пленные, которые выполняли разные работы тяжёлые: ремонтировали сцену, вход, сараи, переносили тяжести, декорации. Причём все были очень молчаливыми, они стеснялись, а я была равнодушна. Вот у меня не было злости на них, хотя отец уже погиб. Было их очень жалко, они мёрзли, потому что одежда была слабая. А морозы, 42-й действительно год был очень морозный, зима. Вот это помню. Я помню, что они старались, ну, как-то закрыться. Им больно было. И в то же время стыдно. Вот это я почему-то чувствовала. Но у меня ненависти не было, потому что я была ещё ребёнком. Они быстро освободили территорию театра и были переведены. Вот это был момент.

И очень хорошо помню концерты для солдат. Служащие приезжали, которые лечились, поправлялись, и перед отправкой на фронт для них устраивали концерты. Это очень хорошо помню. Все места были заняты. Люди сосредоточены. Очень жалко. Много молодых, пожилых. И вот эти моменты я очень хорошо помню, лиц выражения. И тёплый приём артистов, очень тёплый приём, это тоже помню. И, конечно, как я уже говорила, хорошо помню эти... в госпитале, где слепые, перевязанные, в очень тяжёлом состоянии люди, тоже очень хорошо вот картина помнится.

- А какие-то бытовые подробности вспомните? Вот вы говорите, что с сёстрами нянчились. А как? Что вы делали дома? Можете один день описать? Вы просыпаетесь. Мама на работу уже ушла или она еще дома?

- Нет, она уже ушла. Вот, надо завтрак приготовить, да, девчонок поднимать, умывать, одевать… (пауза)

- Интересны бытовые подробности: ваши домашние обязанности, во что одевались, какая была обувь.

- Девочка, я одевалась, потому что... Я хорошо одевалась, потому что вещи ленинградцы... Нет, не так. Потому что государство выдавало многодетным семьям... Как это называется? Ткань. Вот это... Одежду... Костюм. Не знаю, тоже какой-то талон. В общем, выделяло. Вот продукты выделяют. А это выделяли вещи, которые приходили во время освобождения государств. Как-то я забыла слово, эти вещи. Это, короче говоря, это... Взяты в плен вещевые склады. Вещевой склад противника берётся освобождающей армией, а потом присылают на родину, а тут делят. Это соцзащита. Предприятие, которое шествует над нами. У нас был леспромхоз - организация, которая шествовала над нами, над мамой и её детьми. Это... Короче, вы смысл уловили? Вещи, которые государство получало, как... трофеи. И вот эти вещи распределяли. Поэтому одевались мы нормально. Но это было в конце войны.Это было время, когда шло наступление. А до этого было очень тяжело. Я знаю, что мне из трусов мама шила кофту. Были шелковые панталончики такие, до войны. Вот из них мама мне шила кофту.

Вот эти моменты были. По крайней мере, в общем, я всё пережила. Но самое главное, я жила хорошей, весёлой жизнью. Как сказать, общение, общение было у меня очень богатое.

В общем, бедность была кошмарная. Единственное, пока был оперный театр, мы питались, потому что снабжали их в военном плане. Они уехали, и мы стали голодать. Это я очень хорошо помню. Мы с мамой ездили через Лёвшино на ту сторону, пистики собирали. Вот, мы их собирали и делали питание. Потому что было голодно, да, и это же и далеко. Из города, да, у людей, у которых нет огородов, нет рядышком сельскохозяйственного подспорья, я думаю, что это было очень-очень...

Вся начальность, все семь классов, у меня были сестрёнки, мама, я и кружок. Театр вечерний, спектакли. Я все знала наизусть оперы, все знала. Когда приезжали импортные артисты, пели на своём языке, я переводила тем, с кем слушала рядышком. Так, в этом плане я их, все оперы знала наизусть. Ну, балет не могла знать, но я знала содержание. Увлекалась. Ну и танцевала в кружке. И так начинала я с первого класса и продолжала, закончив университет, я всё танцевала. А потом и сама руководила.

- Помните ли вы День Победы?

- Конечно, я очень хорошо помню этот День Победы. Рано утром сообщили по радио, что подписан мир. Люди из дома выбегают. Мы всей семьёй с сестрёнками бежим к театру оперы и балета. Именно на этой площади собираются люди. Люди улыбаются, смеются, целуются, радуются. День Победы! День Победы!

Выходит на балкон театра человек и, говорит, говорит эти прекрасные слова: «Дорогие друзья, сегодня День Победы! День Победы! Мы победили! Мы победили!» И в третий раз ещё кричит: «Мы победили!»

Мы тоже все радуемся. Я скачу, прыгаю, кружусь. Солнце ярко светит. Все мы радуемся. Это День Победы. Звучит музыка. Кто танцует, кто двигается, кто плачет, кто ещё обнимает, радуется, целует. Итак, мы не можем остановиться. Эта радость продолжается без конца. До обеда мы поздравляем друг друга, мы обнимаемся, и мы все радуемся. Народа было очень много. Ну, в общем, вся часть жильцов улицы собрались. Но я очень хорошо помню, что я прыгала, смеялась, радовалась. Это я хорошо помню. Так что... Со слезами на глазах. Но в душе всё равно была радость, радость, радость. Вот остался кусочек радости по сей день. Оказывается, у человека ещё есть заначки вот такого плана.

Приложение 5

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С А. ИВАНОВОЙ

Описание исторического источника

ФИО респондента: Иванова С. А., 1938 г. р.
Место и дата записи интервью: г. Пермь, квартира респондента; 18ноября 2023г.
Длительность интервью: 1 час 30мин.
ФИО интервьюера: Мария Р.
Способ записи: видеосъемка на смартфон
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Мария Р.
Ограничения доступа: нет
Аннотация: семья, родители, учеба, работа, увлечения, друзья в период ВОВ.

Расшифровка интервью

- Представьтесь, пожалуйста.

- Меня зовут Иванова С. А.

- Скажите дату вашего рождения.

- 1938 года.

- Где вы родились?

- Я родилась в Кировском районе г. Перми. У нас на Каме, где Кама делает поворот, был завод, который стал строить пароходы. Сначала, значит, лодки, потом появились плоты. У нас на Урале много деревьев. Деревья спиливали, делали плоты, сплавляли их по Каме, потом на Волгу туда. Мы радовались так... Пароход! Пароход! Все очень были рады тому, что появились пароходы. Но самое интересное, потом пароходы-то стали появляться двухъярусные, трёхъярусные, такие большие, высокие, такие хорошие пароходы. Это было очень интересно. Вот, вот мое детство так проходило (показывает открытку)

- То есть примерно так же выглядел ваш двор?

- Да, да. Это дрова пилили пилой. Вот тут бочка с водой стояла. Вот тут поленница. Тогда же не было отопления. Хотя я и жила в даче, бывшей купеческой даче в Старых Водниках. Были только печки. Вот Галка (подружка С.А.) жила в бараке, представляете? Вот у них было их пятеро детей, они в бараке имели комнату.

- А расскажите про ваших родителей.

- У меня очень непростая судьба. Меня в девятнадцать лет мама родила, как-то и без мужа родила, по тем временам это был позор. Она вроде начала жить отдельно, нашла себе кавалера, меня завернула в одеяло хорошее такое, тёплое, завязала, на крылечко положила родителям на даче, вот, а сама с ним уехала на поезде куда-то, не знаю куда. И когда дед вышел на улицу, приносит сверток, «Старуха, нам ребенка подложили!». Ему жена говорит: «Так это наша Соня, это наша внучка». Он как хватит по столу, «Никому не говорить, что это наша внучка, это наша последняя дочь!» И я стала в их семье седьмая. У них было много детей.

- А сколько им было лет дедушке и бабушке, когда они вас подобрали?

- Спроси что-нибудь полегче. Я только помню, что когда папа умер в 1953 году, мне шел 14 год. Посчитай. Ну, а ему сколько было лет-то? Ему было уже 70. В 53-м вместе со Сталином. Сталин умер весной, а папа наш умер зимой. Мы его так хоронили. Он же у меня был депутат. А тогда депутаты ездили в Москву на сессии. Я помню, он привезёт конфеты. Мне дали каких-то конфет мелких. Я выйду во двор, за мной девки бегают. Дай, дай одну, дай одну.

Он был революционер. А женился он на купеческой дочери. И когда они венчаться задумали, они поехали в соседнюю деревню, потому что ему было стыдно, его бы там не приняли. И они венчались в соседней деревне под Нытвой.

- То есть бабушка ваша из Нытвы была, да?

-Да, нытвенская. А вот у бабушки было два дома в Нытве, она же из купеческой семьи была. Ей два года не давали приданое. А вот когда они венчаться-то задумали, там есть какое-то правило, надо куда-то вступать, и начинается венчание. И только ей вступать. В церковь забегает ее мама и кричит: «Нет, нет!». Она поворачивается к ней и говорит: «Мама, прости и благослови». И наступила, и их начали венчать. Вот так.

- А где они познакомились?

- Не знаю. Вот если честно, то не знаю.

- А бабушка намного была младше дедушки-революционера?

- Она на шесть лет младше была.

- А он грамотный был, дедушка ваш?

- Он был, прежде всего, веселый. Он пел, с гармошкой ходил, и у него было это, так сказать, развлечение. А мама, когда она вышла за него замуж, она всё время была только беременна. Она одиннадцать раз родила. Правда, когда пришёл в их семью тиф, у неё в течение недели трое детей умерли. Тогда и хоронили-то ... кладбища не было. Хоронили-то в сарае где-то там, всё это было. И когда она сама заболела, папа привёз домой врача, говорит, «Куда я с этой оравой? Лечи!» Показывает на детей. Детей-то много было. Вот такое было.

- А сколько в семье человек было у вас, получается?

-Я говорю же, я была седьмой ребенок. Я только помню, что когда мы садились за стол, стол был большой, и у всех были такие глиняные кружки в ту пору, какие там чашки, кружки. И мама около самовара сидела. Она из самовара наливала и нам эти кружки с этим чаем подавала, то есть по норме было всё. Она потом брала щипчики, брала большой комок сахара, щипчиками отщипывала и понемножечку давала нам по кусочку сахара.

- Это Вам сколько лет было?

- Ну, это было мне 8-9 лет. После войны. А война в 45-м кончилась.

- Какие отношения в вашей семье были?

- Меня любили только мама и папа. Они мне отдавали какое-то, ну, внимание, что ли.

- Ваша мама самая младшая была?

- Нет, она была третья. Третья она была. Ей было всего 19 лет. И она без брака родила. Мама, ну, бабушка, которая меня воспитывала, я их потом мама-папа звала, она рассказывала, что вот кавалер, который от которого я рождена, он ходил под окнами, когда её ждал. Она, говорит, такой красивый, кудрявый, такой, говорит, симпатичный.

- А что вы читали в детстве?

- Мы тогда не читали. Тогда было... Ты знаешь, Маша, ты поверишь или не поверишь, мы ходили в школу с сумкой из ткани, которую мне мама шила. В этой сумке чернильница с чернилами, когда идёшь в школу, они замерзали, эти чернила. Представляешь? Вот даже я пришла в первый класс, в классе было 25 детей. Учительница задаёт вопрос: «Кто знает, какие газеты есть у нас?» Я одна в классе подняла руку, что я знаю газеты. У меня же дед-то депутат, он эти газеты привозил. Она: «А какие ты газеты знаешь?» Я стала перечислять. «Звезда», «Правда», «Известие».

Это был 1945 год. В мае мы победили, а в сентябре я пошла в школу. Меня дед за руку повёл в первый класс. А мама была портниха. Она мне сшила форму из сатина с какими-то кружавчиками. Ты не поверишь, я одна на всю школу была в форме!

Война окончилась. После войны люди пришли, дети, ой, очень плохо были одеты ... И вот я говорю, когда я на вопрос про газеты-то отвечала, она мне говорит, молодец. Ну и так стала я в числе лучших учениц.

- А вы уже умели читать, когда пошли в первый класс?

- Не смеши ты меня, Маша! В ту пору какие там умели читать, а сейчас дети умеют читать. Тогда, я говорю, если она спрашивала, какие газеты, знаете ли, одна на весь класс я подняла руку, одна знала газеты, потому что у меня дедушка был, это, вот так.

- А сколько у вас было человек в классе?

- Двадцать пять.

- Вы прямо хорошо помните, двадцать пять?

-Ну, я помню не человек, а именно парты как стояли, как-то партами сидели по два человека.

- А учительницу свою первую помните?

- Зоя Константиновна.

- И фамилию помните?

- Нет, фамилию тогда не говорили.

- Строгая была, да?

- Я помню, вот, например, я что-то на доске писала и написала не так. Она мне вот так (показывает) пальцем начала по плечу стучать. Я помню, мне было плечо больно. Она объясняла мне, что я не так пишу, что-то не то написала.

- С кем вы играли в детстве? Подружки были у вас?

- Были, были. И подружки... Вот тогда были такие строгие времена. Из соседней дачи ночью увели хозяина. Сталинские времена. И мне мама потом говорит: «Ты с этими девочками не играй, у них хозяина увели». Так вот, чтобы я с ними могла как-то общаться, мы ходили за сарай, прятались. Тогда было время не до игр. Надо было то дрова складывать, то полоть.

- Вы расскажите, где вы жили, как жили.

- Жили мы на берегу Камы в бывшей купеческой даче. Надо было, ходить тогда пять раз на ключ за водой. У меня было маленькое коромысло, маленькие ведерки, и я носила воду, на кухне стояла бочка, в которую я эту воду выливала. Там же в даче не было крана с водой. Надо было воду-то именно с ключа приносить. Ой, как было всё строго.

- Какие у вас были домашние обязанности?

-Что значит обязанности? Вот слушай. Я прихожу со школы. Тебе никто ничего не говорит, ты знаешь, что ты должна воду наносить, например. Ну вот, воду я носила. Даже, знаешь, даже приходилось иногда с учебником, потому что приду на ключ, а там очередь. Воду-то весь день с ключа носили. И я стала учиться только на тройки, потому что то бельё надо идти полоскать внизу, около этого ручья, полосками мы в колоде, то надо было цыплят караулить у куриц, например, когда высиживали. И всё время какие-то такие вот дела. Раз! Иди-ка! Иди-ка, два сделай! Только как команда своего рода. И всё. Не сказать, чтобы это была какая-то определённая жизнь, определённые обязанности.

- А какими подарками вы радовались? Какие вам дарили?

- Тогда не дарили. Я вот радовалась конфеткам, которые дед привозил из Москвы.

- То есть это послевоенное время уже было, да?

- Да, да, да. Это уже было послевоенное. А во время войны-то он в Перми был. На фронт он уже не попал. Вот его второй сын, Валентин, он летал на самолете, он участвовал в войне.

- Как вам запомнился День Победы?

- Очень был яркий день Победы. Ты не представляешь, как было. Вот я его запомнила. Все выбегали на берег и кричали «Наши! Наши! Наши!» Так люди радовались, что наши войска победили, что наши солдаты оказались в Берлине. Война-то длилась пять лет. Очень было всё долго. Ой, как они кричали, наши.

- Вам сколько лет было?

- Семь. Семь лет мне было. Мне в июне семь исполнилось.

- А как вы узнали-то? Кто-то начал кричать, что победили?

- Как я узнала? Так и узнала, что все... А потом, вот к вечеру стали мы носить кто свеколку, кто картошечку, кто кусочек хлеба. И брагу пили. Столы какие-то большие делали на улице, что ли. Это-то день победы запомнился именно как кричали: «Наши, наши, наши!». Как это слово звучало на весь берег, по всей Каме, что наши победили.

- У вас все родственники пришли с войны живые?

- Во-первых, только Валентин летал на самолёте. В семье делами домашними заняты, детьми были заняты. Тогда же всё было не так. Тогда же всё было по-другому.

- А самый старший кто там был?

- Борис. А Борис... Вот, кстати, он в даче со своей семьёй жил наверху. И однажды они со своей женой куда-то ходили в гости. Он там сильно выпил, идти не смог, упал. Это уже было зима. Она сняла с него туфли, сняла с него костюм. Это было в ту пору такая ценность. Он остался... Она думала, он прибежит быстро. А он до утра... И вот он пришёл, ровно месяц проболел и умер. Простыл он. Но самое интересное, она за ним ухаживала. Она же потом тоже заболела. Но она болела пять лет. Пять лет она крутилась, и наша семья на них были в обиде. Ты, говорит, не могла его привезти, ты почему нам не постучала, не сказала, что он остался лежать где-то там. Ну, короче. В общем, такая история. Непростая.

- А у вас рядышком все дачи были?

- Значит, одна ближе к берегу, другая к дороге. Улица Кировоградская, это сейчас улица. А тогда... Я даже, знаешь, Маша, помню, немцы, которых в плен взяли, немцы строили дорогу из вот таких чурбанчиков. Чурбанчики укладывали и эту дорогу, и её делали. И очень мы удивлялись, у них другая одежда. Они совершенно по-другому были одеты. У них всё синего цвета. Какой-то головной убор. И вот я помню, мы, когда выходили, увидели их, и все кричали: «Фрицы, фрицы!». Оказывается, Фриц — это самое красивое имя немецкое. А мы-то ведь не знали. Мы их кричали, мы как бы обзывали их. А они вот... Они молча делали свое дело, на нас не обращали никакого внимания.

- А как жили после войны? То есть как отличалось до и после?

- Ну как? Сказать, чтобы сразу всё хорошо, не скажешь. Вот я, знаешь, у меня какой был случай? Я в школу-то ходила, четыре класса. У меня через лес дорога была, в деревянном двухэтажном доме. А в пятый класс надо было идти в школу далеко. Тоже через лес, но далеко. И в пятом классе уже школа была каменная, четырехэтажная. На каждом этаже классы были. И вот когда я в эту школу ходила, ко мне подошла учительница из танцевального... тогда называли кружок. Она нас посмотрела и сказала, у тебя строение ноги, как у балерины.

Вот нога не полнеет до сих пор, не толстеет.. Она говорит, приходи мол на танцевальный. А как я бы ходила издалека? Надо было ходить через лес ... Ты не представляешь, мы ходили в подшитых валенках. Тогда была одежда так... Ой, вспомнить даже страшно. Один раз была такая пурга, мы заблудились. Учительница пришла, смотрит, дачников нет. Дачники в дачах жили. Они все, все оставшиеся, пошли нас искать, нашли, привели в класс, привели в школу. Вот какие были времена.

-А сейчас на этом месте, где у вас дача была, что?

- Профилакторий «Родник». Крутые-крутые были берега! Была лестница, 98 ступенек. Это сейчас 84 ступеньки, и то 54, потом площадка для отдыха со скамеечками. И всё. А тогда... Тогда, знаешь, берег был - песок, глина, песок, глина, песок, глина. Он был очень крутой. Очень был такой, знаешь. А потом он начал потихонечку как бы опадать... Земля стала появляться наверху. Особенно стали тропки вдоль берега. Стали люди ходить. Стали появляться тропки.

- А как вы проводили свободное время в детстве? Вы рассказывали, что Каму переплывали.

-Да, было дело. После восьмого класса я переплывала Каму. Но тогда Кама была не такая. Это потом построили Камское море, и Кама стала значительно шире, а тогда она была уже, и было сильное течение. Такое было сильное течение, когда плывёшь, тебя прямо... Меня даже, когда я вышла замуж, меня муж не верил, что я переплываю Каму. Он сам сел в лодку, а меня заставил плыть по карте, переплывать камни. Правда, он мне тогда достал ласты, привязал мужские ласты. Пожалел. Привязал их к моим ногам, они были большие. И я переплыла камни. Доказала ему.

- А у вас в детстве больше подружек было или мальчишек-друзей?

- Ой, всякое было. Всякое разное. Вот знаешь, как нас учили плавать? Мальчишки сядут в лодку, потом... Хочешь покататься? Садись в лодку. На берегу сядешь в лодку. И когда отплывут подальше, один мальчишка берет за руки, другой за ноги, и в реку. Нас учили плавать мальчишки.

Зимой ни лопаток тогда, ничего не было. Господи, метелками какими-то чистили лед от снега и мы там катались. Вот слово «коньки» я узнала потом. Мне папа делал из дерева - от полена отпилит лучину, и коньки готовы. Проделывал дырки и привязывал к ногам - и вот это называлось коньки. Правда он свечкой эту поверхность обмазывал, чтоб легко катались эти коньки.

- А во время войны, помните, как питались?

- Наша семья питалась хорошо, потому что у меня был дед-депутат.

- У вас корова была, огород?

- Корова была, свинья была, куры были, петух такой гордый ходит, он даже петух других куриц не пускал.

- И огород был, да. Один раз мама на огороде посадила гречу. Вот понимаете, наша семья всё делала лучше других, быстрее других, чтобы всё было...

- У вас было счастливое детство? Как вы считаете?

- Я считаю, по сравнению с другими, у меня было счастливое детство. Я даже считаю за счастье, что меня мать положила своим родителям, ну что бы она мне дала? А вот родителей я не знала. А мать-то, когда поехала с кавалером, он по дороги что-то украл. И их в тюрьму посадили. Его на 5 лет, а её на 3, потому что она скрыла. И так у неё пошла жизнь кубарем. Она и в тюрьме сидела. И как её братья и сёстры считали, что это её Бог наказал за меня, что вот она... Конечно, как можно свою дочечку так?

Я счастлива тем, что у меня за мою жизнь мне много попало хороших людей, которые мне помогли, в жизни, которые меня продвигали. Вот даже я, когда в заводской сад пошла, меня тут же логопед увидел и взяла на логопедическую группу. Вот опять, опять была особенность такая. На логопедической группе детей меньше, платят больше. Оклад побольше, потому что там надо... Ну, у нас такая была логопед строгая. Она заставляла нас на занятии, на своём, сидеть с тетрадкой и записывать, у кого из детей что не получается, кому надо помогать, с кем надо работать.

Маша, повезло, что мне попадали люди, которые мне помогли, которые меня продвигали. Даже, знаешь, я вот в богатых семьях поработала, я съездила в Чехию. В те времена там такая культура. Я на культуру обратила внимание. Я когда летела самолётом обратно, там в ту пору 6 часов надо было лететь через Москву с остановкой в Москве. Прага, столица Чехии, Москва, в Москве остановка, в Москве потом садимся, садились снова самолёты тогда уже до Перми. Я всё думала, почему, почему мы так отстаём. Чехи такие культурные, везде, во всём. Вы не представляете, какая была разница. И я стала анализировать. У нас была война, а потом у нас же был Сталин! Ох, какой строгий! Ничего при нём говорить своего нельзя. И когда Сталин умер в 1953 году, ты знаешь, какая была трагедия для всех.

- Спасибо. Это был последний вопрос. Вам что-то хочется ещё добавить?

- Да нет, не всё рассказала. Но хватит. Я так думаю, что этого хватит вам.

Приложение 6

Описание и расшифровка интервью с Э.М. Королёвым

Описание исторического источника

ФИО респондента: Королёв Э.М., 1933 г. р.
Место и дата записи интервью: г. Пермь, квартира респондента; 26 апреля 2024 г.
Длительность интервью: 1 час.
ФИО интервьюера: Наумова Ольга.
Способ записи: видеосъёмка на смартфон, запись на диктофон.
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Наумова О.
Ограничения доступа: нет.
Аннотация: семья, учеба и увлечения в период Великой Отечественной войны.

Расшифровка интервью

- Здравствуйте, представитесь пожалуйста.

- Меня зовут Королёв Э.М.

- В каком году Вы родились?

- 1933 г.

- Расскажите про свою семью: как звали маму, папу, были ли у вас сёстры, братья?

- Ну, пожалуйста. Моя мама жила в Свердловске. Родилась она, я сейчас не помню каком году. Да, в молодости она там познакомилась с неким Григорием Ханонович. Он еврей был по национальности. Мама была русская.

Он уехал в Ленинград, поступил на Радиотехнический институт, и она за ним поехала. Вот в Ленинграде я и родился в тридцать первом. Но у них не сложилась жизнь как семейная. Он такой многолюб был. Я родился, когда закончила она Ленинградский педагогический институт по истории.

Она была историком. Её направили в Чечню, в Грозный отрабатывать какой-то стаж. Ну и вместе с ней поехал я. Мне было три-четыре. Детская память у меня именно с времён Грозного. Я помню, как ходил среди кукурузы, для меня они были такие огромные стволы. Очень помню.

И вдруг произошло в Грозном одно событие. Чеченцы, местное население, нас принимало недружелюбно. Там всегда по истории была война. В одной чеченской семье умер ребёнок. У них по традициям должен умереть русский.

- То есть, даже если ребенка не убили, а он от болезни умер, да?

- Умер ребёнок совершенно независимо. Вот выбор пал на меня. Ну, друзья ей сказали-подсказали, она меня схватила и тут же на вокзал. Понимаешь? Без денег, без ничего уговорила начальника станции купить ей билет на его деньги до Соликамска. В Соликамске жил её родной брат. И так я попал в Соликамск.

Ну, в Соликамске она устраивалась педагогический техникум, там хороший техникум. Там она познакомилась с Королевым Михаилом Михайловичем. Ну, вышла замуж, дали квартиру трёхкомнатную. Так что всё было нормально. В четыре года я попал в Соликамск - в тридцать шестом году. Прожил я там четыре года и папа решил переехать в Пермь. Вот из Соликамска я сюда попал. Вот так в Перми до сего момента я здесь.

- Когда война началась, вам было девять лет, да? Десять? Что-то изменилось с началом войны? Папу мобилизовали?

- Конечно, его командировали. Вся школа собрала эти все подарки, стали его провожать. Но директор школы добился его освобождения. Так что этот период мы тоже пережили. И он так остался. Ну, он по специальности преподавал в школе черчение и рисование. Он очень увлекался. Вот всё это (жест в сторону висящих на стене картин) - все его картины. Он отражал в картинах, в какой момент он жил. По тем временам он нарисовал картину Кукрыниксов «Последние дни Гитлера». Большая картина такая была. Вот. А потом через четыре года он её замалевал и нарисовал на этом полотне «Девятый вал». В общем, он был очень большой художник и на своих картинах отражал действительность, когда он жил.

- Я правильно понимаю, что ваши родители всю войну работали в школе учителями?

- Мама была историком. А папа преподавал в черчение и рисование.

- И вы в школу тоже ходили во время войны? Что-то можете вспомнить про школьные будни, какие-то бытовые подробности? Были ли уроки?

- Да, жил я там на Камгэсе. И там, на Камгесе, все четыре года войны я учился. Ну, конечно, чувствовали войну, отражали её по-своему и играли войну.

Большое событие было во время войны - с фронта начинали приезжать беженцы. И к нам поселили четыре человека. У нас было две комнаты. Одну комнату мы отдали этим людям, так что мы жили в одной комнате, а эти переселенцы в другой комнате. Трудно было. Мы на работу уходили, в школу уходили, а они приходили в нашу комнату, и мешали ведь. Но мы что-то мирно, потом пришлось повесить замок на дверь. В общем, в этом плане были большие трудности.

Ну вот. А так в школе мы, дети, оставались детьми. Холод был, проголодь. Нас, детей, часто посылали на уборку урожая. Это уже, как правило... Как осень нас всех в колхоз.

- С какого класса?

- Со младших классов, да. Мы убирали картофель. Убирали картофель, овощи, … и тому подобное. Ну вот.

Ну вот я помню, вот целые эшелоны мы провожали. И мы тоже провожали на поезд их на фронт. А потом уже …

- Были ли у вас братья и сёстры?

- Нет. Нет. Вот я был единственный ребёнок.

- Как вы тогда питались? Карточки выдавали? Зарплату?

- Да. Ну, я имел карточку на 400 грамм хлеба в день. Да родители по 500 гммов. Знаете? Каждый грамм, понимаешь? Так что в этом плане мы испытывали такой голод. Хорошо помню момент смешной. Я как паренёк. Сахар выдавали по 300 грамм. Вот стоит сахар. Но так хочется сахар. Ну как его покушать? Покушаю - попадёт. Я положил гирьку туда. Да всё, всё лишнее высыпалось - это я всё покушал. Мама с папой кушают сахар. Что-то там такое? Гирька 200 г. А, всё понятно. Вот такие смешные моменты были.

- А чем интересовались, чем занимались дети вашего возраста в войну? Вы рассказывали, что играли в войну с настоящим оружием.

- Привозили целые танки. Немецкие танки, значит. Ну, я, конечно, любопытный, залез на вагон железнодорожный, залез прямо в этот танк и начинал крутить башню. Поворачивается она, значит, стволом прямо на станцию. Смотрю, ко мне бегут. «Ты что делаешь? А ну вылезай оттуда!» Ну вот, такие моменты. Так что в связи с этой войной мы были очень хорошо вооружены. У меня была немецкая каска, пистолет Кольта. Во всеоружии.

Ну что ещё? Ну, а в повседневной жизни моё увлечение. Я в четвёртом-пятом классе увлёкся радиотехникой. У меня был друг. Мы с другом собирали приёмники. Ну, по тем временам тоже из трофейных материалов.

Приложение 7

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С Г.С. Леонтьевой

Описание исторического источника

ФИО респондента: Леонтьева Г.С., 1938 г. р.
Место и дата записи интервью: г. Пермь, квартира респондента; 28 декабря 2023г.
Длительность интервью: 1 час 30мин.
ФИО интервьюера: Мария Р.
Способ записи: видио на смартфон
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Мария Р., Рубенкова Е. В. (выделены уточнения редакторов)
Ограничения доступа: нет
Аннотация: семья, родители, учеба, работа, увлечения, друзья в период ВОВ.

Расшифровка интервью

- Здравствуйте, представьтесь.

- Меня зовут Леонтьева Г.С. Я родилась в 1938 году в Кировском районе города Перми. Мне было два с половиной года, когда началась война. Нас в семье было детей четверо. Три брата и я младшая. Все братья старше меня. Когда отец ушёл на фронт, на руках мамы осталось четверо детей. Значит, мама одна должна была как-то обеспечить их питанием, одеждой и помочь в жизни. Поэтому настала очень трудная пора. Папины помощи не было. Мама работала уборщицей в магазине, поэтому, конечно, мы оказались в большой нужде. Старший брат, он старше меня на 10 лет, в 14 лет начал работать, пошёл работать. Он пошёл работать на место своего отца. Отец заведовал электроподстанцией. Владимир, старший мой брат, пошёл работать на эту самую подстанцию вместо отца. Второй брат был старше меня на 7 лет, Николай. Ему было, когда началась война, 12 лет. И в 12 лет ему тоже пришлось идти работать.

Правда, как любит вспоминать Николай, это средний брат, что когда он вспоминает свое детство, он говорит, что я всегда помню только одно, как я хотел есть, как я был всегда голоден, не хватало еды. И поэтому... Ещё он говорит, я всю семью кормил. Я говорю, как же ты, я говорю, кормил нас? Он говорит, ходил по полям, по колхозным, собирал мороженую картошку, и вот этой мороженной картошкой мы потом питались. Из неё делали лепёшки, из неё пекли оладьи, и вот этим питались. Этим я содержалась. Так я содержал семью. Это старший брат. В свои 12 лет. Когда ему исполнилось 13 лет, он поступил в школу. ФЗО называется. Школа фабрично-заводское обучение. Что это означает? Это значит, что он пошёл работать на завод помощником рабочего. Он помогал рабочему, он помогал слесарю в его слесарном деле. И вот он вспоминает о себе. Он говорит, однажды слесарь (Николай был очень послушным, очень старательным мальчишечкой) и этот рабочий его решил наградить. Дали ему денег. Он эти деньги принёс, маме отдал. Мама в слёзы, ты где взял деньги? Как вдруг ты это где-то достал, своровал? Она даже стала плакать, она её уверяет, что нет, это мне дал мой, называет своего работника, рабочего. Это он мне дал, она даже не верит. И тогда не платили им деньги, но их кормили, фзу-то кормили. Кормили раз, два раза в день. Но всё-таки, как говорится, от голода он не умер. Благодаря этому держался. В 13 лет он начал работать.

- А на каком заводе он работал?

- Он работал на сотом заводе. А что за сотый завод? Завод имени... Не Кирова, другой еще у нас есть завод.

- Пороховой?

- Да. На пороховом заводе он работал. Он тогда назывался... Заводы были под номерами. Без названия. На Январском пас коров еще. Там в частных домах были некоторые свои коровы. За это давали стакан молока и кусок хлеба. Ему было тогда тринадцать лет. Вот, Маша, представляешь, тринадцать лет. Вот за это время, значит, приходилось выживать. Просто выживать. Не хватало еды, и приходилось выживать, как могли.

Вот. А младший брат, и он был старше меня только на три года. Ну, уже с ним росли мы шалопаями. Без присмотра. Мама всегда на работе, не до нас. А мы уж, так как говорится, всегда были сами себе предоставлены. И поэтому жили вольной вольницей.

Ну вот, надо сказать, что все так жили бедно. И это было не обидно, и это как бы не бросалось в глаза. Разницы между богатыми и бедными тогда не было, ведь был советский строй. Все были настроены на то, чтобы победить, и поэтому все трудились, очень много трудились. И когда война закончилась, старшему дали награду. Он имеет медаль за труд во время войны. Он получил награду.

Но надо сказать, что трудно все жили ещё и вот по какой причине. Ведь когда враг наступил на нашу страну. Враг же дошёл до Волги, и все те города, сёла, деревни, которые оказались на территории, занятой врагом, они же страшно пострадали. Были во время боёв разгромлены дома, деревни сожжены, сёла уничтожены. Кто смог, еще до войны, эвакуировался сюда, к нам, на Урал. А кто не смог, оказались в оккупации. Под немцами. Было нелегко. Как немцы с ними разделывались, так все им приходилось это терпеть. Но часть населения эвакуировалась сюда, смогла прийти. И здесь оказалось, они здесь были очень нужны, потому что заводы работали на военный лагерь, все производили военную продукцию, военную технику, рабочие руки были очень нужны. И поэтому они все нашли себе применение здесь, работали. Но жить было негде. Такая образовалась перенаселённость, и поэтому... дедушка с бабушкой, их дети, дети детей. И вот выражение снимать угол возникло тогда. То есть люди эвакуированы, они не могли иметь жилья, им приходилось снимать угол, то есть где-то приспособиться. Кто пожалеет, кто их пустит, как-нибудь приспособится, лишь бы только жить под крышей.

- Г. С., а Вы где жили в то время?

- Я жила по улице Чистопольской в бараке. Это дом совершенно неблагоустроенный. И поэтому я вам говорила, что мы питались лепёшамии из картошки. У нас в комнате была голландская печь. Плита, она, значит, с чугунным покрытием. Вот на это чугунное покрытие без всякого маслечка нарежешь дольками картошку, кладёшь на эту чугунную плиту, обжарится она, и очень вкусно.

- Сколько комнат было у вас?

-У нас была одна комната. К счастью, она была большая. И стояло две кровати. Значит, на одной из них мы спали с мамой, на другой спали парни.

- Это трое пацанов спали?

- Вскоре уже в конце войны старший женился, отделился. Но, может быть, это необходимость заставила, потому что как можно было жить в таких условиях? Необходимость.

- То есть он на фронт не успел сходить?

- Нет, на фронте он не принимал участия. А жить тоже не лучшим способом, у невесты была землянка. Землянками называли селения, которые у нас в Закамске за железной дорогой. Это что такое землянка? Это вырывается часть земли, значит. По краям делаются брёвна, стены прикрываются брёвнами. Потом брёвна нарастают вверху, прикрытие. И вот такие самостроенные дома использовались как жильё. А что делать?

- Но это же во время войны только такие землянки засыпали?

- Да, это во время войны и ещё достаточно долго после войны. С жильём проблему очень-очень долго решали. Очень. Страшно. Вот эта нехватка жилья была очень сильной. И очень долго она продолжалась. Уже и она закончилась. А строительство... Во-первых, закончилась война. То, что было с запада сюда привезено, вернуть обратно. Раз. Вся промышленность была настроена на военный лад. Был страшный дефицит всего, уже гражданской продукции не выпускалось, ни в смысле посуды, ни каких-то предметов бытового обихода, ни одежды, ничего этого не выпускалось. Всё только для войны, всё только для войны. Поэтому прошло несколько лет, выявился дефицит. Невозможно было купить ни носочков, ни чулочков, ни трусиков, ни штаночков, никакой одежды, ничего этого в продаже не было.

- А во время войны вы вообще в садик ходили? Или дома сидели?

- Во время войны я, нет, не ходила в садик, была дома всё время. С Юркой, с братом, который старше меня на три года. Вот он был моим другом, моей нянькой, моим поводом. Мы всё детство провели с ним.

- А каким подарком вы радовались?

-Ой, как я вспоминаю! Надо отдать должное, что в этот период нам детям (у меня отец погиб на фронте) и вот нам детям, особенно детям, у кого отцы погибли на фронте, нам обязательно делали на Новый год подарки. И я очень хорошо вспоминаю, что в подарке обязательно был мандарин. И запах мандарина... Это любимый запах по сей день, по сей раз. И там были конфетки положены, и, может, могли положить туда и печенюшку, и пряничек. Но эти подарки были в обязательном порядке. Я получала на каждый Новый год.

- У вас в каком году отец погиб?

- Отец погиб, к сожалению, в 1945 году, в апреле месяце. И поэтому в нашей семье не праздновали этот праздник 9 мая. Потому что он для мамы всегда был напоминанием о горе и несчастье. Он погиб в апреле 1945 года.

- А где погиб?

- Он погиб под Ленинградом.

-Так там уже освобождено уже всё было.

- Вот как получилось. Он погиб раньше, а нам пришло извещение о том, что он без вести пропал. Извещение это пришло в апреле 45-го года. А он погиб чуть пораньше. На Ленинградском фронте. Так это, наверное, 43-й год был. Значит, он погиб приблизительно в 43-м году, да.

- А как вы помните 9-е мая?

-Я уже достаточно была взросленькой, большой. Я поняла это просто потому, что в бараке, люди, которые жили в бараке, мы всегда жили очень дружно. У нас был принцип взаимопомощи, взаимоподдержки.Это очень было развито. И поэтому праздновали праздники вскладчину. Все вместе. Это делается общий стол. Ставится несколько столов вместе. Выбирается место. Это может быть на улице, если это хорошая погода. Если плохая погода, выбирает самую большую комнату. Ставят несколько столов. И каждый, кто приходит на этот праздник, приносит что-то на свой стол. Вот вы принесли свои угощения. Вот так же люди приносят что-то свое. Это называется вкладчину. И вот в складчину отмечали и этот праздник. Вот. Я его просто помню, знаете как, что у людей было хорошее настроение. У людей было хорошее настроение, понимаете, с души спало, что всё, наконец-то, эти муки кончились. Теперь все надеются на лучшую жизнь. Раз уже без войны, то жизнь будет лучше.

- Расскажите, как вы пошли в школу.

- Ой, как я скажу, как начну рассказывать, как я ходила в школу, так мне плакать хочется. Почему? Потому что я просто сравниваю с нынешних детей и ту пору. Во-первых, мне как ребенку, у которого погиб на фронте отец, мне дали помощь.

Помощь эту оказали в виде пальто. Это было в сентябре 1946 года. Пальто зимнее было длинное, до пола. Это называется на вырост. Чтобы подрасту и еще смогу его носить. Книжки завернуты были в платок. Потому что у меня не было сумки, не было ни портфеля, ничего. И с этим узлом шла в школу. Вот таким образом шла в школу. В школе было принято ходить в форме. Тогда все ходили в форме. Обязательно в коричневый. Платье с длинным рукавом и чёрный фартук, а на праздник белый фартук. На праздник я надевала белый фартук. Значит, мама всё-таки вывернулась, нашила мне платье, соответствующее как положено школьнику. В такой вот форме я всё-таки пошла в школу. Правда, в первом классе у меня ещё не было формы. Я ещё ходила в обычном.

- Г. С., извините, вас перебью. А вот у С. А., мама её, которую она так называет, она хорошо шила. Это не она вам шила?

- Нет. Мы с ней были знакомы в школе очень, как это сказать, поверхностно. Мы учились с ней даже не в одном потоке. Она на год раньше. Дело в том, что хотя мы с ней одного года, но я декабрьская, она июньская. Она годом раньше закончила, а я позже. Но я её просто знала в школе. Мы с ней тесно не общались. Вот в лёгком платьице цветном я в школу пошла. Вот с этим, с книгами завязанными в платок. И была очень маленькой. Поэтому всегда сидела на первых партах, впереди. Пальто, конечно, носила очень долго. Это американское пальто. Мне все так говорили. У тебя американское пальто. Это помощь. Америка оказывала вещами помощь. Да, было такое. И вот одна из таких вещей попала мне. Так мы его называли. Американское пальто я носила.

-А у вас были подруги? Как их звали и какие?

-Я училась в двух школах. Вначале начинала я учиться в школе номер 69. Я закончила там 5 классов. После 5-го класса нам объявили, что построили новую школу, и тот, кто имеет желание, может перейти в новую школу учиться. Вот я и объявила желание в новую школу учиться.

- А эта школа всё ещё есть? Или её уже нет?

- Да есть она сейчас. Значит, школа 69-я стала гимназией, а школа 27-я, и так она сохраняется как 27-я, и она здесь, на Январском.

И поэтому я больше привязана к тем детям, с которыми я училась с 1 по 5 класс.

Вот. Ну, не знаю, потому что мы близко жили, потому что мы близко ходили. Чаще друг к другу ходили, часто общались. Я побывала, можно сказать, у моих подружек почти у всех в гостях. Вот вспоминаю этот период, что я ходила, была у всех в гостях, и думаю, сейчас вот на своём думаю, ну какая я была шмыга, извините. Потому что мама была занята на работе, мы сами себе были предоставлены, вот и ходили по гостям.

- А к С. А. не ходили в гости?

-А к ней я ходила в гости уже будучи девушкой.Я жила в бараке далеко, а она-то жила на берегу Камы. Так вот, когда я перебралась в двадцать седьмую школу, она уже стала у нас смешанной. Там девочки и мальчики учились. А в шестьдесят девятый это была только девичья школа. Там только девочки учились. Вот там уже смешанная школа, я вскоре перешла, уже стала старшеклассницей. Я закончила десятый класс в этой, в двадцать седьмой школе.

И у меня друзья остались от 27-й школы, с теми, с которыми я общалась, продолжала общаться в дальнейшей своей жизни. А те, с которыми я училась в 69-й школе, в начальной школе, они уже отошли на дальнюю. Вот так получилось.

- А скажите, вот вы закончили школу, потом как ваша жизнь сложилась?

- Потом мы с Софочкой работали на заводе имени Кирова. Мы с ней там и сошлись. Оттуда вот я и ходила к ней в гости на дачу. На даче бывала у неё в гостях. А потом она закончила училище педагогическое, а я поступила в университет и закончила университет. Дневное отделение. Очень благодарна своей маме, потому что, ну, тягостно ей было, конечно, меня учить, всё-таки ей пришлось работать, обеспечивать меня, а я на дневном отделении училась. Вот, поэтому я очень ей благодарна, я её вспоминаю с благодарностью за то, что она эти тяготы, ещё дополнительные взяла на себя. Хотя могла бы и сказать, иди учиться на вечернем, или учись заочно. И не работала. Так ведь? А она вот...

- Ну, вы работали потом в школе?

- Я работала в школах в городе. Так, в 10-й, потом я работала у тебя на железнодорожном профтехучилище в 34-м, и потом в 111-й школе.

- Г. С., а вот скажите, вы как-то почувствовали репрессии?

- Нет, я этого не почувствовала. Вот Софья говорит, что она почувствовала, я не почувствовала (обращается к С. А.). Ты же рассказывала мне, что тебе бабушка говорила, не дружи вот с тем. Да, к соседям так. Пришли ночью, увели хозяина. Ничего не сказав, куда, на сколько, за что, почему. А когда я вышла утром на улицу, мама мне говорит, ты с этими девками не играй, у них хозяина забрали. А хозяин-то какой-то начальник был? Или обыкновенный? Естественно, не помню - говорит С. А.. Не знаю я. Я только знаю, что он был крупный мужчина. Потом сказали, что он строил Беломорканал. Инженер какой-то был. Заключённых гнали туда делать каналы. Северная Двина. Есть такая река. Вот туда его куда-то забрали.

- А девочки-то потом как? Их не преследовали? Обычно же травля была на таких детей.

- А с девочками я играла за сараями, чтобы мама не видела. Понятно. И давала им откусить что-то вкусное. За сараями.

- А Вам сколько лет было тогда?

- Двенадцать. Вот так, Маша, в твоём возрасте.

- Понятно. На этом интервью наше закончилось, спасибо!

Приложение 8

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С В.Ф.Наумовым

Описание исторического источника

ФИО респондента: Наумов В.Ф., 1930 г.р.
Место и дата записи интервью: п. Юго-Камский (дача респондента), 24 августа 2024 г.
Длительность интервью: 30 минут
ФИО интервьюера: Наумова Ольга.
Способ записи: видеосъёмка на смартфон, запись на диктофон.
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Наумова О.
Ограничения доступа: нет.
Аннотация:семья, учеба и увлечения в период Великой Отечественной войны.

Расшифровка интервью

- Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста. Как вас зовут?

- В. Ф. Наумов.

- В каком году вы родились?

- В тысяча девятьсот тридцатом году.

- Помните ли вы начало войны?

- Ну как не помню. Я в Полуденке жил (деревня Полуденная, Пермский район, Пермский край). Папа с мамой в колхозе работали. Я в школе учился, четвёртый класс заканчивал. Война началась. Всех батюшек, подростков забрали на войну. А потом уже через полгода такие слёзы по деревне прошли у родителей, то сына убьют, то отца убьют. Вот женщины собирались и такие слёзы они лили, что... Ой.

- Расскажите, пожалуйста, про свою семью. Как звали родителей, чем занимались до войны? Где жили? Сколько детей в семье было? Что изменилось с наступлением войны?

- Нас было сколько? Пять человек детей. Мама живая была, папа живой был. Дедушка, бабушка тоже с нами жили.

- А как их звали?

- Отца Филипп Васильевич звали. Маму звали Мария Савельевна, по дедушке. Дедушку звали Савелий Петрович. Бабушку Анастасия Михайловна.

- Вы старший из детей?

- Нет, старший был Михаил. Потом была сестра Люба, брат Николай, я и сестра Тося. Пять человек нас было.

Брат Николай умер второго октября сорок второго года. А отца взяли в армию. Ну, война шла. А мы тогда Оханского района были. Вот они собрали здесь мужиков пять, наверное, и... пароходом до Перми повезли. Мама осталась одна, только война кончилась - мама умерла. Это сорок шестой год. Я остался с дедушкой, с бабушкой.

- А отец с войны не вернулся?

- Отца... ни слуху, ни духу, так это... туда куда-то... в сторону Москвы. А тогда вон как немцы припёрли. Они сразу под бомбёжку, видимо, попали и... всё. В сорок втором году.

- А до этого он где работал? Кем был отец?

- В колхозе работали. Он... ну, всевозможные работы делал. Мама работала дояркой на ферме. Она заболела... не может ходить, ни делать ничего. Мне уже двенадцать годов было. Иди, Володя, помогай. Она надоит подойничек молока. А метров за пятьдесят - наш там склад был - сливали молоко во фляги и возили для фронта. Я ходил и молоко носил на склад. Потом мама ... иди, говорит, помогай мне корову доить. Я сначала одну корову выдою. До пяти коров вечером выдаивал. А мне двенадцать годов было.

- А вы учились?

- Тринадцать годов исполнилось... Или в колхозе землю пахать, или в ремесленное училище. Поступил туда, окончил ремесленное училище и так остался на заводе работать.

- А в ремесленное училище, мне кажется, с четырнадцати лет брали.

- Да когда школу окончил, тогда и брали в училище. Я вот... я пять классов закончил. И всё. Питаться-то нечем... отца нету, мать... Работать, работать надо. Тут вот карточку давали хлебную. А в колхозе не давали даже, в колхозе муку получали. Бабушка пекла хлеб сама.

- А в школу далеко ходить было?

- Нет, в деревне Полуденная была, там недалеко. Все вместе ходили, с ребятами с улицы. Дружно жили.

- А в какие игры играли?

- В хоккей не играли. Тогда, по-моему, не было ещё игры-то этой. Футбол пинали. У нас там поле было своё. Ну, летом грибы, ягоды. О, хорошо было. Я любил-любил…

- Вас, наверное, бабушка досматривала, пока мама на работе?

- А у нас дедушка ещё держал лошадь свою, Савраска был. Хорошо. Дрова привезём, сено привезём. А потом такие налоги стали облагать... невозможно это...

- Налог на лошадь?

-Да, заработать-то нельзя было. Налог много мешал дедушке. На хлеб не оставалось. И пришлось от лошади избавиться.

- А у вас какие были домашние обязанности во время войны?

-А, во время войны... Дрова наколоть, напилить, принести домой. Печь затопить... ну вот... зимой. А летом так... по лесам бегали. Сено, наверное, косили. А потом у меня сосед был, Пашка звали его. Он рыбак был. У нас вот речка Сырка, там... её... плотину прорвало. Берега высокие, старые. И раки жили. Норы наделают. Мы пойдём с ним... ну, вёдра брали с собой, чтоб рака туда положить. Раков насобираем, костёр разожжём, сварим раков в ведре. Вот, мясо готово. Хороший навар.

- Когда вы ушли после пятого класса в ремесленное училище, это какой год был?

- Это был сорок... четвёртый... в начале сорок четвёртого.

- Можете рассказать про это время? Как вы учились, как работали?

- У нас график такой был: сегодня, допустим, в аудитории преподавали нам материалы как обрабатывать, а потом мастерская была, идём на практические работы. У нас плоскогубцы делали сами. Ну вот... поковки дают нам. Мы её выпиливаем, подпиливаем. Долго где-то хранились, потом потерялись. А потом уже на втором году нас начали в цеха водить на работу. Цех номер один механический был. Там тоже задвижки делали, краны делали. А цех номер два выпускали мины. Мы трое ребят попали во второй цех. Одна женщина работала сверловщицей, заболела, и меня поставили на сверлилку. Я... тринадцать годов был ещё. Дырки сверлил на станке.

- Нормы выработки были большие?

- Да что-то нас не спрашивали так строго.

- А где жили во время, когда учились в училище? В общежитии? На заводе?

- Общежитие давали. У нас больше из Оханска ребят было. Из детдомов тогда было... человек десять было в группе-то. А тут наши были все, юговские.

- А жили все вместе?

- Да нет. Оханские ребята жили, я с ними жил.

- Домой ночевать не отпускали даже юговских?

- А домой не охота было, с ребятами...

- На заводе столовая была?

- А у нас своя столовая была, ремесленная. В училище ремесленном своя столовая.

- Сколько раз в день кормили, помните?

- Три раза.

- То есть были и занятия, и работа. Какие предметы помните?

- Металоведение, слесарное дело. На слесарей учились.

- А русский, математика?

- Нет, этого не было. Всё профильное, по профессии уже.

- Сколько вы с сорок четвёртого года учились?

- В сорок пятом году в сентябре месяце нас уже выпустили из ремесленного. И... по цехам.

- И вы в тот же цех потом попали работать, во второй?

- Да.

- А после училища обязательно надо было на завод идти?

- А тогда вот дали это... направление. Там нас оформляли рабочими и всё.

- А когда учились, вас тоже оформляли как рабочих? Или были ученические билеты?

- Нет, это уже рабочие было. Мы на пенсию выходили и не знали, что ремесленное училище в стаж заводской входило. Я вот один остался вот с ремесленного училища в посёлке, больше никого нет. Всю же жизнь здесь отработал.

- А ремесленное училище после войны долго ещё было?

- Это... года до сорок девятого, по-моему.

- А много там детей училось?

- Вот... э-э... модельщиков... группа... была... слесарей, токарей... вот это... Токаря, слесаря, модельщики.

- И в группе сколько человек?

- О, человек по двадцать было. Хорошо.

- Как наступил день Победы, Вы помните?

- А мы позавтракали в столовой. Пошли на учебные занятия. А у нас базар был. И там на столбе репродуктор. Да. Радио такое громко так говорит. Мы все к радио. Левитан выступает. Так громко, так ясно... ну у него речь, что война кончилась. Ох, мы давай... кто чем... фуражки снимали, бросали куда... такая радость была. А потом начали солдаты приходить с войны. Много юговских было. Ну вот... А потом... в начале сорок четвёртого, по-моему, или пятого... пленных перевезли к нам. Зона была военнопленных. Их на работу водили из... там зона была жилая. Работали, цеха строили. Мы бегали смотреть, помню. Взяли камни дороге, давай кидать в них. Солдаты наши понуждать оттуда стали: «Не мешайте!» Вот мы их встретили, «Капут!» кричали им...

- Они долго потом после войны ещё жили, работали?

- Не так долго... годов, наверное, шесть-семь были, работали они.

- То есть когда закончилась война, вы продолжали жить и работать на заводе? А домой на каникулы отпускали?

- Да, давно, я что-то не помню, у нас... э-э... каникул не было. Летом тоже не отпускали никуда... работали.

- Как мама с сенокосом справлялась?

- А дедушка... лошадь своя была.

- А вот ещё не спросила. Когда отец пропал, от него, как забрали, ни одного письма не было?

- Товарищ его это написал. Официальной никакой бумаги не было.

- И пенсию вы не получали всю войну?

- А я быстро начал работать, с четырнадцати лет зарабатывал себе на хлеб.

Приложение 9

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С А.Г. НОВИКОВОЙ

Описание исторического источника

ФИО респондента: Новикова Г.А., 1938 г.р.
Место и дата записи интервью: г. Чёрмоз (дом респондента); 9 марта 2024 г.
Длительность интервью: 1 час 50 минут
ФИО интервьюера: Наумова Ольга.
Способ записи: видеосъёмка на смартфон, запись на диктофон.
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Наумова О.
Ограничения доступа: нет.
Аннотация: семья, учеба и увлечения в период Великой Отечественной войны.

Расшифровка интервью

- Мы проводим исследование - изучаем жизнь детей в тылу во время войны. Все материалы мы сдаем в Пермский архив социально-политической истории. То есть историки смогут познакомиться с вашими воспоминаниями и сделать свои выводы. Сейчас изучают историю повседневности – обычную жизнь обычных людей. Это стало самостоятельным направлением исторической науки. Поэтому любое воспоминание очень-очень важно.

- В каком году вы родились? Какого числа?

- В 1938.

- Расскажите, пожалуйста, о своей семье?

- С чего начать? С родителей? Я последний ребёнок в семье. Нас шесть человек. Папа был служащий на заводе. Он избежал репрессий как офицер Белой Армии. Он служил в армии. Вот он среди социал-демократов Черновских.

- А как папу звали?

- А. И. Новиков. Маму звали Зоя Поликарповна. (Показывает фотографии) Вот папа в госпитале после ранения. Семнадцатый год. Вот он, вот это Ладыжников. Ф. Н. Ладыжникову, знаете? Вот это её дед. Вот он у папы ездовым дядькой был. Работал ездовым у папы. Поедет в штаб, там бумагу купит по одной цене за штуку, за листок. А потом листочки-то делит на четыре части и каждую частичку те же деньги солдатам продаст. Такое было предпринимательство. Он жил у нас всю войну, плёл лапти для завода. Это поверх валенок одевали, чтоб сохранить обувь. На заводе кругом-то болванки раскалённые. И вот он ночами сидел, на ладонь плюёт, лапти плетет.

А жили на улице «40 лет Октября», «Ивановский тракт» назывался. Сейчас этого домика нет. Напротив учебного здания коррекционной школы. Это бывшая богадельня, здание богадельни запланировано было. А дедка-то жил на берегу пруда. Дом большой, шестистенный, амфиладой комнаты расположены. Вот так дом приличный очень. Рядом дом стоял Чуприяновых. Выше дом – Лупанов жил. Это я туда по «Комсомольской» поднимаюсь. Направо папин дом до сих пор стоит. Ребята, столько лет дому и он до сих пор стоит. Окна эркерами почему-то. Вот дальше торговый ряд - торговой лавки были - где сейчас Гачагова живёт Г. И. Это был потом у нас детский садик.

А потом у нас в школе был интернат, и ещё было место верху, где мы домоводством занимались, а там внизу кухня.

-То есть семья была очень большая.

- Шесть детей.

- Вы младшая.

-Это братья все у меня тут (показывает фотографию) Да, все вот тут они братья-сёстры. Так, старший был Борис, Борис Александрович - отличник учёбы. Учился с В. И. Чупьяновым в одном классе. В сорок втором окончил школу и уже вот они на фронт-то ушли в сорок третьем. В сорок шестом он вернулся только с фронта, уже это в звании старшего сержанта и сразу стал преподавать в вечерней школе рабочей молодёжи географию. А потом он окончил в Кудымкаре лесотехнический техникум с красным дипломом, был направлен в Ленинград. Но там почему-то придрались к тому, что отец - Александр Иванович - был репрессированным в своё время. Погоны у папы тогда срезали, кортик изъяли, вот все эти регалии на нём. И именная была у него… не шпага, а как она называется? Кортик?

- Если кортик, то значит, он был морским офицером?

- Сабля. И на ней было это гравировка «За храбрость». Изъяли всё, изъяли. И каким-то образом сохранился револьвер-пистолет. Вот у него тут погоны, погоны срезали. Тут у него один Георгиевский крест, а на самом деле их было три. Он полный Георгиевский кавалер. Но дело в том, что он отсутствовал в это время в Чёрмозе, по области ездил по набору рабочих для завода. Малый год как он избежал ареста. (Показывает на фотографии) Вот он тут. Вот Суханов тут есть, Даньшин тут есть, Вяткин есть - у Борисых, у Георгия Фёдоровича дядя. Вот он, по-моему, К.Вяткин, от стоит в шляпе. Смотрите, молодёжь какая была. Пояса набранные, вот так ходили в Чермозе. А женщины-то как нарядно одевались. Тут есть фотографии.

- Папа был служащим на заводе до войны?

- Вот там была очень серьёзная история с Первой мировой войной, с Гражданской войной. А вот сейчас, одну минуту. В 905 году забастовка-то была в Чермозском заводе. Поликарп Никитич был арестован и сослан в Екатеринбург. Суд там состоялся над ними и Поликарпа Никитича по этапу пешком до Уфы в Оренбург.

-Это дед по маминой линии?

- Да, по маминой линии. Пешком шли до Оренбурга, срок-то истёк. Уже наказание, что пешком шли. Его вернули обратно. И вот он, Поликарп Никитич, осел в Перми, встретился там с бабушкой. Марией бабушку-то звали. А она работала в то время белойшвейкой в доме Машкова. И вот он её привёз в Чёрмоз, Бабушку-то мою. Вот они в этом доме-то жили внизу у пруда. Поликарп Никитич и Мария Ефимовна.

- Мы на старшем брате остановились, Г. А.. Старший брат, как началась война, ушёл на фронт, правильно?

- Он в сорок шестом году вернулся после ранения. У него было тяжёлое пулевое ранение, как раз под сердцем ребро у него пробито, под лопатку вышла пуля. И вот он был демобилизован, а служил он в воздушных войсках. Авиадивизия у него - тут всё записано, всё есть.

- Он, наверное, письма писал всю войну?

-Ну, у меня военные-то письма не сохранились. Они ведь приехали войной измученные. Они собрались все, бывшие фронтовики, собрали свои регалии, медали, это письма, которые оттуда у нас долго мама хранила. Куда это всё делось, я не знаю. Но вот по ихним-то разговорам я уже слышала, что они просто сложили всё в солдатский котелок и сожгли. Неприятные воспоминания были, очень страшные и тяжёлые.

-А остальные братья?

- Володя дальше идёт – В. А. Новиков. Так, тут у меня тоже про него. Он работал, учился в ремесленном училище в Чёрмозе. Композитор П. П. Кичанов был у нас тут в Чёрмозе. Вот П. Кечанов, потом Ж. Пихтин, Я. Прохоров. Я их всех знала, этих ребят. Они учились в ремесленном училище, вот где коррекционная школа, тут было ремесленное училище. И Володя работал потом токарем на заводе - точили они стаканы для снарядов. В пятнадцать лет они работали на заводе. Восемнадцатое училище в Чёрмозе было ремесленное, в двадцать шестом году построено. Но оно сначала было ФЗО, а ремесленное училище открыто было 1 августа сорок первого года. Вот они тут все и учились, а потом работали на заводе.Володя работал токарем на заводе после училища. Ну, болванка - этот стакан - они же тяжёлые чугунные. Пала ему на ногу эта балванка, перелом был. Он прихрамывал до последних дней немножко. Вот.

-То есть Владимир в войну жил дома?

- Уходил только на завод очень рано. Потом он поступил вслед за Борей в лесотехнический техникум в Кудымкоре тоже. У меня дипломов их нет. Тоже с отличием, с красным дипломом кончил и работал старшим лесничим. Потом он перешёл работать в бюро технической инвентаризации. Это перед Камским затоплением было создано бюро технической инвентаризации – делали ложе водохранилища, лес рубили. У меня тоже осталось много документов Володи. В частности репера. Я Сергею Алексеевичу (местный краевед) показывала, где какие настенные репера в Чермозе: на здании школы, на здании магазинов, они все у меня на учёте.

-А что такое реппер?

- Реппер — это от ординара, от нижней точки Камского водохранилища вверх. У нас же мы все в гору, в гору. И вот эти вот реперы устанавливались на определённом уровне на фундаментах зданий, крепились на капитальных зданиях. Вот они у меня тоже переписаны, у С. А. должны быть.

- Следующий брат Евгений?

- Евгений, Евгений Александрович. Двадцать девятый год. Это вообще, я не знаю. Вот у нас отец был на все руки мастер. Он и столяр, и пчеловод, и стекло вырезать, и обувь. Это вот ребята всё это умели делать сами в годы войны. Сами они подшивали обувь. Сами они шили себе унты-бурки из собаки, из волка. Охотились ведь. Нас охота ещё поддерживала. Они на охоту ходили все: то зайчика несут Галинке, то … Он работал в клубе, он отлично рисовал. У нас отец очень хорошо рисовал, Боря хорошо рисовал. Сейчас дети-внучки у него рисуют.

Саша вот брат пимокатом работал. Много ведь в Чёрмозе было предприятий таких подсобных, чего только не было, вплоть до пошивочных ателье всяких там. У меня где-то даже записано, я перечисляла, что было.

- Получается, Евгений в годы войны учился в школе.

- Да-да-да-да. И вот по пути тоже он немножко в ремесленном, потом в сорок девятом ушёл в армию. Кстати, про Латвию вот сегодня я вспомнила в те годы, вот когда на четыре года отправляли в армию. Женя это тогда говорил, что он два года в Латвии отслужил, два года в Саратове, в Балашове. Там страшно было. Говорит, что боялись в город выйти, потому что из-за угла могли выстрелить. Русских уже тогда ненавидели, а сейчас посмотрите, что творится. Так, это… Давайте следующее. Потом он работал художником в клубе металлургическом - рисовал декорации.

- После Жени, кто следующий? Он был третьим. Борис, Владимир, Евгений.

- Так, потом Аля - сестра Алевтина 1932 года. О ней сведений мало. Она окончила Кудымковское педучилище, была направлена работать в Кудымкар, Весёлый Мыс. Это были для репрессированных поселения. Почему их всех на болото-то? Вот я сейчас сравниваю, селили на болото в Городище, вот это болото. Вот эти близ Майкара Горки 1, Горки 2 были. Выживут, так выживут. Хотите жить — работайте. Л. Д. Ефимова – Л. В. дочь - работала на этом, на торфболоте фельдшером.

-То есть Алевтина в войну жила дома. В школу ходила?

-Да-да. Тридцать второй год, это вот она первый класс был как раз. Окончила школу. В педучилище направлена была. Участок-то, как их посёлок «Весёлый мыс» назывался. Там латыши, белорусы, литовцы, немцы, поляки, кого только не было. Спецпереселенцы.

- Ав школе в какой училась?

- Шестая школа. Была ещё вот эта деревянная школа, эти сейчас я ещё скажу вам похвальбушку. Шестая школа была заинтересована мамин выпуск к себе взять. И все, кто у мамы учились классы, все перешли в шестую школу. А я училась в девятой школе напротив вашего дома. Два года училась там. Потом в третью школу, а потом уже в шестую.

В войну-то это было сначала. Ну, перевалочная база для этих вот, на ночёвку останавливали на месяц-неделю, пока распределят контингент по разным участкам. Двадцать пятый участок, это двадцатый. Они ведь уже во время войны родились, эти лесные участки. И таким образом вот всё перед нами – и церковь, и школа эта, потом была школа глухонемых. В больнице работал Башков - вот он выпускник этой школы, вместе с его женой.

- Вы говорили, что во время войны мама работала в школе. Чем ребят кормили?

- Такие были вот периоды, когда Судовка разливалась. Через мост потоком вода шла широченным, ни вброд, никак. И вот детей оставляли в школе. Тут вот пристрой был, по лестнице поднимаешься в этой школе пристрой. Там жила тётя Л. Пискунова, В. Пискунов. В. М. Пискунова, кажется, работала на заводе. У неё Ю. Пискунов. Вот они тут ютились, я не знаю, как люди-то жили. Вот такая комнатушка, как мой туалет. Ну вот, как спальня. Тут и котёл для воды, много кипятили. Тут обеды варили - лапшу, баланду. Пришкольный участок был во время войны. Вот где территория вся - это вот лесничество, где Сергия Лазо улица - это всё было пришкольный участок. Улицы Сергия Лазо как таковой не было. И вот там овощные ямы были. Садили капусту, выращивали парниковые свои. В общем, это шло в школьную столовую.

Я ещё помню горох-то, кашу гороховую, сок гороховый варили. Туда пойдём, напластаем. Ходили тоже безобразничали по огородам и туда вот. А потом сидели лущили. Всё, что под ногой шевелилось, что росло, всё-всё ели подряд, ребята. Эти вот пуговки-то маленькие, как там называется? Чистишь, она там такими … маленькие. Ну, пряничками называют, а мы пуговками называем. Липовые листочки, липовые побеги, вот свернёшь жевали. Крапива вот ещё только-только, когда какая-то не такая жгучая была. Мак так мы дождаться не могли.

Мак - это меня братец Юра накормил маком-то. Вот это я помню хорошо. Белина оказалась. Он меня беленой накормил. Вот я даже вот сейчас вижу, ребята, воочию. Вот сидим мы с ним на крыльце. Он мне раскрывает эти коробочки и разминает в ладошку вот так вот (показывает). И я вот это вот ела.

-Это сколько вам было?

-А я совсем маленькая. Ребята меня вырастили можно сказать.

- Юра, он после Алевтины был,да?

-Да, тридцать пятого года. Юра учился очень хорошо. Тоже у нас похвальных грамот было больше двадцати. Ребята все учились отлично, с похвальными грамотами Заведующая классом у него была Б. В. Собайда. Потом математике нас учили. Да я училась хуже всех ребят. Помните, как мне журнал-то вынесли? Сплошь три-три-три-три-три по всем предметам.

- В школу вы пошли тоже в восемь лет?

-Я рано пришла. Я же такая грамотная вся росла со старшими. Стол у нас большой был из маминого гарнитура: был шкаф, стол, двенадцать стульев. Стульев осталось только четыре. Остальные в голодные-то годы войны папа променял на продукты.

Была библиотека огромная, Брокгаус и Эфрон полностью был. Осталось только на букву П. Я очень хорошо тогда уже читала и знаю, что такое проституция и пчеловодство. А место моё было под столом. Тут была скатерть, мама вязала отлично, уже сама это руками делала. Ребята учат тут при свечах, при лампах. Это как могли. Только электростанция заводская слабое-слабое давала напряжение. Вот сидели вплоть до того, что ставили на стол стул. Садились под лампочку и вот таким образом читали, вот такое было освещение.

- Но не выключали электричество, не отрезали?

-Не отрезали. Хоть слабенькое, но было. Завод работал круглосуточно в две-три смены. Вот мы в холодные зимы баню не топили дома. Это было воду с пруда носить вон в такую даль из проруби. А ещё бывало до дна промерзало русло, надо было вон откуда, чуть не с Трудовой улицы воду носить. Мы ходили в баню городскую. А городская баня была на базе лаборатории Чермозского завода. Сейчас это здание единственное, наверное, сохранилось. Оно сохранилось под музыкальной школой. Ну вот смотрите, началась война. Улицы освещённые были.

- Вам было четыре года, когда началась война? Вы помните, как она началась? Как объявили?

-Нет, нет. Я только знаю, что народ ходил на площадь, там громкоговорители были поставлены, и вот слушали сводку с фронта. Радио-то в каждом доме не было. Люди это сообщение вместе переживали.

- Что изменилось в вашей жизни с началом войны? Почувствовали ли вы?

- Дома было холодно, дров не было. Мама пойдёт в воскресенье сторгует там возов лошадиных. Ну, сколько там было, я не знаю. Привезут, ребята эти дрова распилят на козлах, наколют. И вот этими дровами мы топили. Они шипят, дымят. И была печка-буржуйка в каждом доме. Вот она топилась у нас, можно сказать, сутки напролёт. И мы любили возле этой печки сидеть, картошку резали пласточками. Порежешь её, и вот Юра одну стенку облепит, я другую. Вот сидим и заходит дяденька. У нас заборов не было никаких. Просто палку поставили к воротам вот так вот наперекосяк. Значит, дома никого нет, делать нечего. Раз это заходит дяденька - халат из грубой ткани на нём, а больше ничего нет. Зима. Он вот прямо готов был обнять эту печку. Распахнулся к теплу-то ближе, а там голое тело, уже с него штаны-то даже сползают. Там вообще ничего - никакого белья, ничего нет. Это были в сорок третьем году было. Это я помню хорошо. Только железную дорогу строить начали. Таджики-туркмены из трудармии. Смена климата, а кормёжки никакой. И единственное, что этот дяденька смог в нашем доме взять - лук прихватить в карман. Он ушёл, видит, что мы такие же. Вот это я помню. Ну уж ни последствия, ни подробностей не помню тоже.

- А вы испугались?

-Такого нет. Мы жили на дороге, у нас кто только не ночевал. И это ещё я запомнила. А куда было слать-то - домик-то маленький? На пол. Вот у нас тюфяк был даже с сеном - вот специально для таких. Бельё какое-то было - не было постельное. Я не знаю, чем укрывали, тоже не помню. А подушки-то у нас были, по-моему, так как куры свои были. У меня даже перинка какая-то была. И вот дяденька. Мы с Юрой дома. А где мама с папой были, и не знаю.

Папа был в больнице, у него желудок потом под конец болел, у него язвенная болезнь желудка была, или прободение было желудка, или что, я не знаю. Доктор Носков был, я помню, тогда. Ну чё, мне восемь лет было. Он умер на моих руках. Папа. Вот мы с ним вдвоём оставались, я из-под него горшок убирала. И вот он лежит, а я вот тут. Он только «Галя» вот так вот сказал и всё. Ребят не было. Боря, Володя, Женя были уже за Камой на сенокосе - Прохоровым косили, переходили на Третьяковский покос. Сообщение-то какое тогда было - никакого. Третьяковым скосили, переходили на Козловский. И вот ребята всё это сами делали, косили, сено сушили, метали. И папа умер, мы с Юрой были вдвоём дома, а я училась или где-то была, я не знаю почему-то тоже не было. И вот так скромненько папу похоронили. Ну, единственно, папа ждал окончания войны. Боря, когда вернулся, это пришёл поздно вечером пешком через Нижний Лух. На стук в дверь вышел Юра, это ведь уже не знаю, кто из нас вышел. «Мальчик, позови маму». А он говорит: «Мама, там какой-то дяденька проситься». Мама вышла. Вот папа дождался всё-таки с фронта. И вот пока они уехали на покос в июне, в августе где-то папа-то умер.

- Это в сорок седьмом году или в сорок шестом было?

- Вот с фронта пришёл. В сорок четвёртом ранен, в сорок шестом пришёл.

-Ой-ой, мама рассказывала это, а очереди-то какие были по карточкам. А пекарня была, где вот сейчас памятный камень стоит на берегу. И номер порядковый мы стояли. То есть были карточки, не дай бог эти карточки ещё терялись. Дети ведь стояли в очередях-то, мы все по очереди там дежурили. А ночью мама в очередь ходила. Вот когда было матери-то. Вот я сейчас думаю об этом. Дома надо было успеть стирка, мытьё, готовка всё. Но ребята сами уже это всё могли. А школьных-то тетрадей две стопы принесёт, сочинение, изложение, диктанты по арифметике, по чистописанию. Вот проверять надо. Старшие ребята помогали - они ошибки-то поправят. А мама посмотрит и оценки красные поставит. Вот ребята грамотные, умные. Я одна такая тупая.

- То есть у вас между собой распределение обязанностей было дома?

- Моё дело было уборка только. Я до сих пор сухорукая. Учили меня братья полы подметать. Вот летом ботвой картофельной мели, хвойными вениками из веток. Пихту принесут - быстро рассыпается, а её когда заваришь, она дольше живёт и мягонькая. Я-то подмету. Брат: «Ну конечно, говорит, сухой метлой пыльную улицу не подметёшь». Это значит, мне надо было веник смочить. «Ты тут помыла?» - «Да» - «Вот так ещё эту кучку убирай».

- А чем питались?

- Отец работал на заводе, давали паёк. Это уж там мука была, я не знаю. Ну, отрубей там в муке-то было много. Кроме того, вот русская печь у нас была, это наша задача была натереть картошку. Вот в неё что-то мама добавляла - не добавляла, кроме масла, кроме молока. И вот это вот огромный противень - подок. И это всё картошкой тёртой заливалось. Ну, мама делала тесто как бы, а сверху пюре. Вот в русскую печь. Вот это у нас было подспорье. А каша из лебеды, оказывается, вкусная. Это как не как греча, не как пшено, а как пшеница на молоке. Бруснишь её, эти кисточки немножко вот так в руках перебирали. Мыли-не мыли, я сейчас не знаю. Что её мыть-то? Роса ведь была, дождик. Такой пыли не было, как сейчас. Вон сверху не знаешь, что тебе на башку сыплется и льётся.

- Хозяйство у вас было, получается?

- Обязательно. Корова, куры. Нас поддерживала корова. Вот когда я про разлив говорила, и дети когда были вынуждены оставаться в школе жить дня по три, по неделе даже жили. Вот мама носила молоко туда. Что там тётя Лиза делала, варила ли, так ли молоко давала — это я не знаю. Папа держал пчёл, был мёд свой. Я помню жёлтый песок сахарный не очищенный. Вот это товарили по карточкам. Пчёлы нас спасали. Огород всё-таки соток по шесть, по двенадцать обрабатывали: сами копали, сами это, что ещё с огорода. Папа уже выращивал тогда дыньки, арбузики. Вот на участке тут солнышко, сквозняков нет, ветров. И тут корову держали. Навозные кучи какие были огромные. Володя придёт: «Галь, отгадай. Гималаи на Урале». Понятно? Вот, а пойдут ещё… «Галь, мы тебе это подарок несём». Оказывается, на хвойную ветку корова каким-то образом попала, угадала. И получилось вот так вот за ручку лепёх коровы. Это вот подарок мне принесли, в газету завернули. Вот таким образом.

- А дружно жили?

-Ой, дружно. Я братьям вот спасибо говорю. Они меня всему научили: «Строгайте доски, строгайте брёвна вот с конца». Сами делали всё. Я могу стекло врезать. Я стёкла вырезала и Галине Петровне, и тёте Лине парники делала. Я эту работу всю могла делать. Перебить-переколотить для меня ничего не стоит и сейчас.

- А когда вы с братьями на охоту ходили? А в какие годы уже?

- А это уже в шестьдесят втором. На рыбалку, на охоту, куда-то туда на пари нас на коньках по пруду. Рассказать случай на охоте? Вот Виталя, Юра-братец и я. У меня ружьё отдельно было, пятнадцатый калибр, у них двустволки были. А завтра утром мне надо уже на смену идти на дежурство. А в пять часов вечера мы на перелёт поехали. Осень как раз - вот так утки сейчас на крыло становятся. Договорились, что мы тут соберёмся снова вечером. К пяти часам, там к этому стемнеет же быстро - осень. Разошлись. Я шла-шла - что-то какое-то болото. Я уже бронь подняла кверху, уже ружьё за плечо. Я иду, иду и не могу выйти к лодке-то. Я в сторону от лодки ушла, в сторону Напарии наоборот. Ребята там все уже, меня нет. Пора уже отчаливать. Они стреляют, а я выстрелов не слышу уже. Так далеко это, да и болотистая местность, и всё уже заросшее. И каким-то образом а я тут набрела уже скрад из камыша. Камыш вот так вот шалашом свяжут, и там можно сидеть, караулить дичь, стрелять можно. Ночевать даже можно - скрад, значит, тут где-то берег близко пруда. А там такая няша, вот брести-брести, а ноги жидкое дно, грязь. И вот я по этой грязи уже под конец от одного дерева к другому, с одной кочки на другую хваталось. Это уже темно: «Ребята, ребята»! А они уже вдоль берега-то шарят тут. Это говорит, где ни фонариков, ведь ничего у нас не было, да мы это не предусматривали. Это не то время было. Кое-как они подгребли на лодке, там уже только можно было, не на вёслах ничего. Я доплелась до них, я уже увидела рейдовские огни. Вот, уже это вышла тут через борт перевалила к ним из сапогов вылила (бродни вот до пахов), ружьё тоже рядом положила. А уж то, что было на мне, эти вязаные носки, гольфы в сапогах, вот всё … Привезли меня домой. Тебя где леший носил, говорят. А уж то, что я с себя сняла, вот эти носки, я ещё прополоскала, а что-то так даже было не простирать - настолько пропиталась вот этой болотной грязью. А вымылась из бочки дождевой водой. Осенью уже прохладно ведь, но ничего не сделать.

- Да уж, история.

- Это опять в сторону я, у вас ещё чего?

- А вы помните День Победы?

- День Победы ребята, люди плакали. Собрались на площади, кто где мог, и вот обнимались, и что-то даже, по-моему, тут какие-то плясушки были. Народ очень талантливый чёрмозский, музыкантов много было, вот. Ну, люди радовались, откровенно радовались. И потом второй такой случай, когда так же народ дружно собрался на площади - это когда затопило завод. Люди стояли, рёвом ревели, последний гудок был, это было что-то душераздирающее, ребята. Люди очень переживали это, когда затопили. Так, ещё много.

- Да нам всё интересно. Вот какие у вас были друзья? О чём мечтали? В какие игры играли? Как отмечали праздники?

-Я тут чего-то нашла в своих записях. Ой, мы росли, сами себя завлекали. Мы играли в войнушку зимой: сопки занимали. Мы тут до соплей в снегу буркались, вот тут вот всё колом замёрзло. Потом игр у нас было очень много. Улица была большая, одни парни. И я среди парней росла, можно сказать. Тут ещё Н. С. Карокоскина – Н. Корокоскина - она помоложе меня немножко. Потом уже как-то у них были другие уже игры.

Вот городки. Я в городки играла, все фигуры даже знала: конверт, колодец, пушка. Что ещё там? Девять фигур выкладывались.

В Лапту — это было увлечение. Врубался, втыкался в землю кол. К нему верёвка. Это мы выстраивались по кругу, вокруг этого кола укладывались лапти. Лапти мы приносили с завода со свалки уже - прорезиненные, такие тяжёлые, проволокой подшитые. Такие вот старались. Ну, попадали лёгонькие маленькие лапти. И вот кучей лаптей обкладывался этот кол. И вот голевой бегал с верёвкой вот так вокруг этого шоссе на расстоянии. А мы все остальные участники должны были в это время успеть стрелить, кто больше лаптей натырил. Это лапта называлась, такая лапта. Вот кто последний попадал под верёвку, тот следующий должен был бегать. Таким образом.

Классики были всякие. Это вы уже знаете, застали это классики. И так, и так, и так и повернёшься и ... Тут что ещё было? Ну, огонь. Вот кто попадал вот тут вот, тоже сгорали.

Потом мы скакали через доску - на чурку доска. Вот скакали-то на доске, скакали. Да ещё в общем, это вот один здесь стоит, другой. Да-да, как качели такие, да, качели, только подбрасывались, да, качались.

Потом… Ой, мороженые тараканы. Это стоишь вот так… Мы выстраивались кружком. Руки вот так вот, и голевой в центре бегал и по рукам ударял. Стояли ведь кучно. Успеешь руки вот так убрать, значит, это… А если попал - вот ты будешь бегать.

Ручеёк был. Вы тоже, наверное, застали эту игру. Это руки вот так вот домиком делали, пропускали там вот, так кругом ходили.

Что ещё делали? Прятались кругом. Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать, кого первого найдут, тот и галит. Вот.

Ещё парни одевались в девичье платье, а мы одевали фуражку. Фуражки ведь носили. Это сейчас всякие шапочки, да, кепочки - фуражка была. Вот.

Среди парней, среди мужиков росло вот-вот такое.

- А какие-то праздники запомнились? Отмечали вообще вот Новый год, дни рождения?

- Новый год я очень хорошо помню. Дни рождения мы не отмечали дома так, как сейчас вот отмечают. Мама: «С днём рождения, дочь». Шаньгу на стол, молоко, сметану. С днём рождения. Ну, потом брат. Я встаю, а у меня на комоде уже передо мной, перед глазами бутылочка. Тогда был пунш, ликёр, вишнёвка, сливянка - такие сладкие вина. Бутылочка вина, на ней бусы.

-Это уже когда взрослая?

-Да-да-да-да. Когда Юра тогда учился в лесотехнической школе, вот работал ведь он капитаном на катере. Бошарина возил Вольского. Вот платили мало, а работа-то: поехали то на Нижний Лух, то в Слудку, то ещё куда-то. Они как подневольные там. Вот что-то ему не понравилось, решил на сменную работу, в депо перешёл работать на железную дорогу.

- А Новый год отмечали?

- Новый год обязательно. У нас ёлка была. Ребята ёлку приносили, я не ходила за ёлкой. Ёлку (у нас домик маленький был, места было мало) мы подвешивали к потолку. Вот. Игрушки были, я долго ещё эти игрушки хранила старые: яблочки, шишки, сусульки.

- Это стеклянные, да?

-Стеклянные. Прочное такое было, не пластмассовое, хорошее. Деда Мороза сами делали мы. Ой. Опять отклоняюсь.

- Почему? Из чего его делали?

- Из воды. Вот носок или чулок набиваешь ватой. Ещё мы верёвку вот так вот разделывали, размочаливали, растёрли её вот так вот, и она получалась такая, как сейчас Пехорка, да? Ой, нет. Как это называют наполнители-то?

- Синтепон?

- Синтепон, вот. Сейчас всё проще, конечно. Вот морду ребята разрисуют Деду Морозу, всё это было ватное такое. Вот Дед Мороз был свой.

- А Вы в детский сад ходили?

- Конечно, конечно. Садик был, вот где Галя. Магазин был, детский садик внизу у нас тут была, где была карета у купца. Тут это санки, лыжи, вот такое вот всё. Тут горы-то кругом, тут угол, там кругом, хоть в пруд, хоть куда. Вот санки там в каретном брали мы. В садике нас переодевали во время войны. Ходили ведь кто в чём. Кто-то в опорках придёт, кто-то это… Там тапочки нам давались или свои мы ещё тапки переносили. Ребята мне сами кроили из списанного одеяла. Из садика дадут на детей и вот родители шили тапочки. Кому какие. Кому кто-то этими тапочками носки обшивал шерстяные. Кто-то тапочками делал. Вот это платьишко - халатик, застёжка назад и воротнички белые. Ой, все вот как один стриженые, завшивленность была тогда в годы войны. Следили всё-таки за этим. А кормили нас наубой, Вот сейчас я рассказываю, так это фантазия - вот это икра сейчас э дороже золота вот на бутербродик. А нам давали ложками. Нам даже противно было её есть, столько мы её ели. А икра-то бочками стояла вот такими и в магазине, и м рыба была горбуша. Сейчас я помню, дяденька шёл… А нет, это он треску нёс через плечо. Вот такая огромная треска. Вот через плечо вот так вот нёс её, за голову держал, а хвост болтался. Вот рыба была.

- Если хлеб по карточкам давали, то икру и рыбу на что покупали?

- Вот я не знаю. Вот в садике нас кормили вот этим. А дома икры не было.

Дома ребята охотились. У нас ещё это вот Боря … Бори не было … Володя, Евгений, Юра, они уже охотились, зайчиков приносили. Мне вот, до сих пор помню, тетя Маруся шапку зайчью шила. Я Т. Ермаковой потом шила такую шапку с ушками с длинными. Знаете, Т. А.? Она в параллели со мной училась. Вот таким образом андатру, чё только я не носила. Андатру вот это, но шапка была у меня вонючая - мускусом пахла. А вот андатуру ели. Да её едят ещё.

Вот ещё корову держали. Но это мы должны были государство сдать молока определённое количество. Дальше мясо, яйца и ещё творог принимали. Это на фронт отправляли уже. Жирность у нас у коровки была хорошая, мама не лукавила, и мы быстро норму сдавали. Вот, ну там яйца — это уже само собой, мясо. Вот это тоже определённое количество надо было сдать.

Шкуры тогда принимали - так вот не валялось, как сейчас. Бумагу отдельно принимали - макулатуру, шерсть - это шкуры, что ещё? Кости. Из костей варили во время войны мыло. Мы сами мыло своё варили. Ребята приносили с завода каустик, соду. И вот это мыло вонючее. Это кишки, ворвань, да вот такое с калустиком варилось, получалось мыло для стирки. Щёлок делали, вы не застали щёлок-то? Щёлок сами делали - это золу настаивали на горячей воде и вот этой водичкой щелочной стирали, кипятили в ней всё. Не знаю, как жили.

- А в детский сад кто вас уводил? Отец, когда на работу шёл?

- Сами мы ходили. Это сейчас возят. Да, сами ходили. А садик-то у нас от дома недалеко был просто. Фотография была: тогда шароваров ведь не было, брюк не было, а вот чулки носили на резинках. И у парней у всех вот такие вот лямки: у кого-то на одной лямке, у кого-то крест-накрест. Это у Юры фотография была, т сгорела она. Вот показать бы сейчас - интересно тоже это.

- То есть даже в войну вас фотографировали.

- Фотографировали. Вот у меня были фотографии, вот где они сейчас, я не знаю. Я точно помню, что старшая сестра у меня в детском саду В. И. Паздникова. Там с ней потом Митина, В. Митина, она была Паздникова. На этой фотографии.

- Детский сад был круглосуточный или забирали домой каждый вечер?

-Да, интернатов не было, но был детдом. Вот два даже детдома. И даже вот когда госпиталь был в Чёрмозе, он был расположен на базе туберкулёзного санатория вверху. Внизу мы детским садиком, я помню, выступали в госпитале. Я-то помню - Фаина Николаевна с нами занималась. Это чего-то пели там. Патриотизм, наверное, тоже какой-то был в то время. Ну, таким образом.

-А вы в садик ходили со знакомыми ребятами?

- Нет, мы сами ходили. Да. И я ещё помню эту дорожку, даже тропинку на Советскую. По улице Советской тут кирпичом выложена была дорожка. Сухо, чисто. И вот таким образом - кирпич. Кирпич свой был. Делали силикатный кирпич, и делали шамотный кирпич, огнеупорный кирпич ещё - это разные были кирпичи. И вот Аля, Юра - они работали на этих кирпичиках. А ещё на торфяном болоте подрабатывали - тоже кирпичи делали из торфа. Я забыла сказать, что в каникулы ребята работали на торф.болоте. Да, чтобы получить карточку рабочую. Потому что вот детская карточка была, она же меньше хлебушка давала, чем рабочая.

Вот тут у меня ещё … тоже что-то я воспоминания какие-то свои нашла. Это я ещё тогда писать умела. Папа умер, когда у нас пчёлы были в сорок седьмом году.

Приехала учиться в лесотехнический техникум. Пчёлы покинули наш улей. Да, вот это тоже в сорок шестом году. С сентябрь август буду преподавать географию в школе рабочей молодёжи. Ну, это вам я не знаю, надо, не надо. А вот чё для вас…

А в детстве мы играли мальчики и девочки вместе из соседних домов. Игры были общие. И звали нас одним общим словом – «ребятёнки»: ребята и девчонки. Если когда требовался кто-то определённо, то по имени. Дразнилки, обзывалки пересекались. Вот не помню, чтобы дрались. Поганых слов в разговоре не присутствовало. Не ругались так, действительно чистый разговор был. В те времена даже взрослые не употребляли грязных слов. Как не позволяли браниться, ссориться родным при детях, родителям при детях не позволялось.

- Я думаю, что мы вас утомили… Я не уловила, почему вы младше всех в классе были?

- Меня в класс посадили, я училась ровно четверть. Я тогда писала, читала, бегала, разговаривать могла, по арифметике чего-то там могла. Решили, что мне крючки-то выводить уже незачем. Тетради-то были и в косую линейку, а я уже на всякой бумаге писала. И вот меня перевели в шестую школу, во второй класс. Вот все взрослые, я одна сижу такая с лисьей мордой. Меня лисой потом звали.

- То есть судьба такая - быть самой младшей и в семье, и в классе.

- Это я не знаю, меня или судьба, или рок какой-то. Я сама ничего не решала самостоятельно.

Приложение 10

ОПИСАНИЕ И РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ С А.М. Федотовой

Описание исторического источника

ФИО респондента Федотова А.М., 1931 г. р.
Место и дата записи интервью: г. Пермь, квартира респондента; 8 января 2024г.
Длительность интервью: 50 мин.
ФИО интервьюера: Наумова Ольга.
Способ записи: диктофон.
ФИО редакторов расшифрованного текста интервью: Наумова Ольга.
Ограничения доступа: нет.
Аннотация: семья, родители, учеба в период ВОВ.

Расшифровка интервью

- Как вас зовут?

- Меня зовут А.М. Федотова.

- В каком году вы родились?

- Я родилась в 1931 году.

- Расскажите нам, пожалуйста, про своих родителей.

- Мои родители. Отец Михаил Иванович. Кадровый рабочий. Работал очень хорошо. Поэтому его даже на фронт не отправили, потому что хорошие работники нужны были. К нам было эвакуировано в Пермскую, ну Мотовельхинскую, Молотовскую область тогда она называлась, много заводов. Заводы надо было быстро восстановить, чтобы они продукцию давали. Поэтому опытные работники были нужнее, чем на фронте. Поэтому отец всю войну... Ну, за годы не только были эвакуированы в Пермь, но ещё и в другие пермские города. Он и в командировках очень много в войну работал.

Ну вот, а что ещё? Его протест постоянно висел на досье почёта в своей организации.

- Про маму расскажите. Сколько детей было в семье?

- Мама домохозяйка. Она на производстве никогда не работала.

Ну, в деревне. Они оба выход из деревни, из деревни Балатово, которая очень близко от города, пригородная деревня. Потому что мама замуж вышла. Ну, как было положено: как год, так ребёнок, как второй год, так второй ребёнок, поэтому... не работала. А потом не работала, ещё… У нас был свой дом. Там печное отопление. И если осенью, зимой, если печень не топить во время, то такая температура там будет, как на улице. Такая же холодина. Поэтому маме вовсе было... не до работы.

Нас было даже четверо. Девочка у нас умерла. Маленькая девочка умерла. И нас осталось трое.

- А. М., Вы старшая были?

- Я самая старшая. Поэтому с меня мама спрашивала. Вот мне было даже шесть лет когда, меня с ними оставляли дома на целый день одну. И я должна была за ребятами смотреть. Брат меня на год четыре месяца был моложе. Сестра ещё, значит, насколько она ещё моложе. Ну вот, и я должна была, чтобы дома был порядок, и чтобы дети были в порядке. Считалось, что 6 лет это довольно много. Хороший возраст, когда можно с ребёнка спросить.

- Уже ответственность была.

- Да. А так, свои были куры, их надо было накормить.

- То есть в школу Вы пошли во сколько лет?

- Ну тогда, ну немножко восьми не было, тогда ведь с восьми лет учились. В первый сентября пошла, а тридцать первого октября восемь лет исполнилось. С восьми лет тогда брали в школу.

Ну училась я хорошо, хорошо училась, у мамы никаких забот не было. Около меня сидеть, домашние задания выполнять. Это я всё сама делала. Хорошо училась. Потому что когда пошёл в школу мой брат Георгий, так с мамой приходилось рядом с ним сидеть.

- А родители грамотные были, да?

- Мама была совершенно неграмотная. Она учила всего один год в школе. В первом классе она училась. Это был... шестнадцатый, семнадцатый, что ли, или восемнадцатый год? А, восемнадцатый, наверное, это был. Нет, шестнадцатый, наверное, это был год. Ну, в общем...война шла, Колчак наступал, тут не знаю, чё было. В общем, она один класс закончила, и больше в школе она не училась. Поэтому писать и читать она умела. Писать и читать. А больше никакой грамоты не было. Отец заканчивал приходскую школу, по-моему, или три, или четыре класса. Может быть, только три.

Конечно, отец был грамотный, и он потом работал, работал и мастером, но перешёл обратно в рабочее, потому что слесарь получал больше, чем инженер. А отец... надо было жильё. Отец купил дом в деревне. Дом этот перевезли на Старый Плоский, и там его... выстроили. В нём, в нём и жили. Мы переехали в новый дом, мне, наверное, было около шести лет.

- Это вы в Пермь уже переехали, да?

- Это мы в Пермь. А так до этого мы жили в деревне Кабаи. Это деревня напротив Ераничей, по эту сторону, по другую сторону железной дороги, деревня Кабаи. Там жила мамина сестра. С мужем у них был свой дом. Дом был большой, в одной половине. Мы довольно долго жили. Вот. А потом всё, стали жить в своём доме.

- То есть вы переехали в Пермь, в школу уже в Перми пошли?

- Да, конечно, конечно, конечно. Наша школа была очень далеко. Школа была далеко от дома. Старый плоский, он... Ну, я... Ну, выходили в школу за час. Иначе было не дойти. А так как еще в войну нашу шестую школу заняли под госпиталь, то другие классы там... третий, четвёртый класс, нас перевели в седьмую школу. А седьмая школа ещё была дальше. Но она и сейчас на том же самом месте, где была. Поэтому ходить приходилось очень много.

- Ну вот, когда началась война, это же было лето, вы какой класс закончили?

- Я не... Я, наверное, только один.

- Первый?

- Да, конечно.

- То есть, вам было 9 лет? 8?

- Нет, 8.

- 8 лет было, да?

- Ну, надо сосчитать. Если я 31-го года рождения...

- Ну, 41-ый, 10 лет, да. Второй, может быть. Может, второй класс. Нет? То есть, в первом классе 8, во втором классе 9. Девять или десять?

- Нет. Девять. Только не десять. Ну, с меня... Мама спрашивала, раз я старше, значит, с меня как со взрослой. Брат меня моложе, сестра Валентина еще моложе. Потом еще у нас маленькая девочка была, которая...ребенком умерла.

- И все так далеко ходили потом, да? Все вместе в школу ходили?

- Ходили. Так далеко ходили. Со Старого Плоского ходили в шестую школу и в седьмую школу ходили. А седьмая еще на полтора квартала. Дальше, чем шестая школа. Поэтому... Школа-то была новая, шестая, очень удобная, под госпиталь. Хорошие школы были заняты, ведь, под госпитали. Удобные для лечения раненых. Раненых-то было в городе. Очень много. Город, мало того, считался глубокий тыл, поэтому сюда, здесь раненые лечили, чтобы... обратно на фронт. Если... если есть возможность, да. Если сможет, значит обратно на фронт. Подлечились и на фронт отправили.

- Вы помните, как война началась? Как вам об этом? Кто сказал?

- Так, это было воскресенье. Папа с мамой собирались в гости. В деревне Кабаи кто-то из родственников проводил большой праздник, и они туда были приглашены. И в это время, ну, объявили-то, наверное, раньше, ну, а они часов, наверное, в 10 утра собирались в гости. Поэтому я хорошо помню, как стояла мама и плакала, потому что её брат Алексей служил как раз в том месте, где началась война. И она, конечно, понимала, что то ли он там жив, то ли нет его. Вот, и поэтому... Ну, в гости все равно ушли. В гости ушли.

А люди-то многие бросились в магазины. Большинство-то людей бросились в магазины. Давай скупать мешки, мешками муку, песок. Ну, всё, что долго хранится. Моментально всё из магазинов раскупили. Моментально. Вот как это всё было раскуплено, вот это я помню.

- То есть отца не мобилизовали, не призывали?

- Так, отца... Вообще у него одно время была... Принесли ему тоже повестку, но начальник его, где он работал, отстоял его, потому что квалифицированные рабочие... (отец считался одним из лучших работников), они были очень нужны. в Молотовскую область и в город Молотов было эвакуировано много заводов. Много заводов. Заводы надо было восстанавливать, чтобы они начинали работать. А для того, чтобы восстанавливать, нужны квалифицированные рабочие.

- То есть у него бронь была.

- На фронте можно было без него обойтись, а в тылу-то трудно обойтись без квалифицированных рабочих. Отец на фронте не был.

- И мама в войну не пошла работать, так дома и была?

- Мама не пошла в войну. Они только картошку осенью копали. А так она... нас трое, все небольшие. Бабушки у нас не было, оставлять нас не было ни с кем.

- И вот, получается, это же летом было. Летом каникулы, да? Каникулы прошли, вы снова в школу пошли, да?

- Ну, так эта война началась в июне, вообще учебные... А в сентябре, как положено, так и начался учебный год, тогда и пошли. Я, наверное, пошла... В третий класс, что ли, я пошла?

- Да, получается, третий.

- Пошла в третий, да. А Георгий пошёл в первый класс.

- И вот, кроме школы, были ещё какие-то занятия? Или Вы долго домой идёте?

- Значит, школу нашу забрали под госпиталь. Нас перевели в седьмую школу. Там седьмая школа, в ней учились дети тех людей, которые жили в центре Перми. Очень много училось детей, чьи родители занимали какие-то посты. Поэтому мы учились первую смену. Приходилось вставать очень рано.

От старого плоского посёлка, где мы жили до школы, было довольно далеко. Мы выходили из дома за час. И целый час надо было идти, чтобы... Ну, почти целый час надо было идти, чтобы успеть к началу уроков.

А где ещё заниматься? Ничем мы больше не занимались.

Надо было ещё успеть уроки сделать, а так как электричества не было, электричества же не было, сидели с маленькими...

- Керосинками, да?

- Да. Как мы их называли?

- Ну, керосиновые лампы были у вас, да?

- Да нет. Керосин тоже надо было где-то достать. Нет, просто типа светлячка. Немного там кого-то, ну, жира.

- Ну, то есть типа свечки, да?

- Вот. И с фитильками сидели. Такое бывало. Ну, с ним ничего не... Конечно. Устное ещё, может быть, что-нибудь можно было прочитать. А написать ничего невозможно. Было просто ничего не видно. Вот. Потом... Я не знаю, через сколько, может, через год, а может, меньше. У кого были дети-школьники, надо было написать заявление, чтобы родители сходили и чтоб нам включили электроэнергию. Потому что надо уроки делать. А чё у нас? Мы же знаем, когда у нас темнеет так рано.

- Конечно, особенно зимой.

- Не успевали ничего приготовить уроки. Ну вот.

- И вам провели электричество, да? В войну вам электричество провели?

- Нет, не провели, оно было. Оно было просто отключено, оно было проведено. До этого... Война началась, отключили, и всё.

- Экономили так, да?

- Да. Я так думаю, что правительство так экономило, а потом так мало-помало, тому-другому, пятому-десятому, ну вот. Наверное, к концу войны-то, наверное, уже полностью мы сидели все с электроэнергией.

- А чем питались?

- Ну, во-первых, я не знаю, как быстро ввели карточки. Я не помню, это надо смотреть точно по литературе. У меня есть статья, статья надо смотреть. Значит, по карточкам давали… ну что там, сколько там мяса положено, сколько там масла положено, сколько там муки, ну в общем, паёк. И на детей паёк, и на взрослых паёк.

- У рабочих и иждивенцев разные были нормы?

- Конечно. Рабочие, по-моему, 700 грамм получали. А иждивенцы, вот типа мамы, 300 грамм хлеба с сутки.

Ну, у нас был свой дом, свой дом. И поэтому... и был огород. И у нас всегда была картошка своя. Своя картошка. Свои другие овощи. Лук, морковь, капуста. Ну, много чего было. В огороде росла смородина чёрная, красная. Было варенье. Ну, в общем-то, мы не голодали. Вот. Но некоторые люди жили очень бедно. Нищих было много. Было очень... Жили бедно.

Потом к нам сюда были сосланы люди. Слушай, а вот какой национальности, они все ходили в полосатых халатах. Я не знаю, туркмены или...

- Узбеки. Да?

- По-моему, не узбеки, по-моему, туркмены. Или таджики, да? Потому что Сталин обошёлся с ними очень круто.

- Да, в нашу-то зиму.

В союзными республиками. Вот показалось, что Гитлера ждут. Это я уже так от себя добавила. Ну, так все и думали, что они, некоторые люди... Ну, революция многих же богатств лишила. Люди-то ведь эти никуда не девались. Они надеялись, наверное, что с помощью Гитлера им это всё вернётся, и они снова будут такие же богатые, какие они были. Но только ничего-то не получилось. Мы как Гитлера, как его погнали, так потом уже не останавливались. Понемножку гнали и гнали.

Я вообще не знаю, на что Гитлер рассчитывал, но это я сама придумала. Понимаешь, что? Он думал, что к сентябрю он войну закончит. У него даже не было для солдат подготовлено зимнее снаряжение, одежда. У них была одежда, ну, летне-осенняя. Вот. А когда солдат мерзнет, так он уже думает не о том, как ему воевать, а как ему согреться. Поэтому землянки строили, землянок-то было много. На фронте, я думаю, там первым делом надо было какую-то землянку зимой сделать где-то, чтобы можно было обогреться, а потом уже воевать.

- А вы вообще обсуждали в школе, дома новости с фронта?

- Новости нам... Во-первых, у меня дома у нас... Нам на какое-то время отключали радио, потом было включено, поэтому... А вообще так, на улицах, на столбах были громкоговорители. И там новости всё время передавали. Поэтому около этих столбов всё время был народ. Стояли, ждали, когда какие новости сообщат. Вот. А потом вот стали включать радио. Ведь даже все приёмники были сданы. Ну, это, видимо, чтобы не прослушивали. Немцы-то ведь пропаганду вели. Они ведь... немцы-то на что рассчитывали? Я думаю, что это в литературе тоже как-нибудь... Я своими словами скажу, как это было по-настоящему, это надо где-то прочитать.

Очень много было богатых людей, у которых в связи с революцией эти богатства были изъяты. Вот. Поэтому думали, что... Немцы думали, что эти люди будут... вместе с ними будут против советской власти. А так как немцы... пришли, стали себя вести не так, как надо, и очень грубо, и издевались, и очень много расстреливали, то русские, даже и бывшие богатые, и не собирались помогать им воевать. Поэтому не получилось у Гитлера, на что он рассчитывал. Он рассчитывал не на такой конец.

- Ну да, блицкриг хотелось, быструю войну. Но вот вы же были в тылу, в далёком тылу, то есть линия фронта была очень далеко от Перми. Но вы всё равно понимали, что война.

- Ну а как это... Эвакуированы же... Сколько у нас было? В каждый дом? Нам почему всего одного военного подселили. Он... Нет, не совсем он военный. Он только ходил почему-то в военной форме. Нам одного подселили, а к некоторым... Вот рядом же мамина двоюродная сестра, им целую семью еврейскую подселили. Так что это...

- То есть чувствовали все.

- Эти люди, которые были сюда эвакуированы, их расселяли по квартирам.

- А вот в госпиталях, говорите, школу отдали под госпиталь, вы бывали с бойцами, с ранеными там, общались?

- Туда можно было сходить, но туда мало кого водили, школьников. Вот я... Мне даже было обидно, что ни разу в госпиталь меня не взяли.

- Ну, маленькие были ведь, начальные классы. То есть, я думаю, что там постарше ребята, да, помогали?

- Да, может быть, там не столько помощь нужна была. Не знаю. Будто бы ходили, письма раненым писали. Ну, там, не знаю ещё что делали. Я по возрасту не подходила.

- А вот всякое это тимуровское движение?

- У нас не было. Вот у нас, где я жила, у нас не было никакого тимуровского движения.

- Ну, то есть, всё равно были соседи, у которых, например, случилось горе, у которых погибли родственники, кормилец. Как-то между собой...

- Ну, как между собой? Как жили, так и жили. Я говорю, у нас на весь город была одна церковь на старом кладбище. Её не закрывали. Вот эта Всесвятская церковь, её не закрывали. Мама ходила в церковь. Придет: «Опять я в церковь-то ведь не попала. Опять я только около дверей постояла». Полная церковь набивалась народу. Кому пожаловаться? Если женщина осталась... У неё трое – четверо - пятеро детей, и ей пришла повестка о том, что муж погиб. Куда идти-то? Вот шли хоть в церковь помолиться. Хоть немножко полегче станет.

А вообще организации-то, конечно, были. Меня просто это не касалось ничего. Организации были, которые помогали.

Ну, по-разному. В деревнях своя жизнь шла, в городе своя жизнь шла.

Всё-таки карточки никогда не отменяли. По карточкам продукты сколько-то получали, и хлеб по карточкам. Даже хлеб можно было... Вот сегодня, а я уже за завтра...и за послезавтра. Больше не давали. Некоторые съедали, всё съедят, а дальше где хлеб-то? Хлеб негде взять. Потом открыли коммерческие магазины. Коммерческие магазины. В них можно было за высокую цену купить хлеб.

У меня была такая мечта. Это я помню, как я говорила. У меня мечта - вот ломать белого хлеба, толсто намазать маслом и сверху песочек посыпать. Так хочу съесть такой бутерброд. Вот о чём была мечта. Кусок хлеба с маслом съесть. Ну а так...

Ну мы, я говорю, от того, что у нас был свой огород, и от того, что в огороде кое-какие овощи были, да мама ещё в осень уходила, она не работала, но в колхозе брали работать. С одной стороны помогать, с другой стороны для себя заработать. Вот, поэтому мы жили, можно сказать, что нормально. Не голодали. Не голодали, а некоторые жили плохо.

Ну, это... Ой, в баню ведь ходили все вместе. Нас… Со школой ходили даже в баню. Весь класс. Там каждому дадут по кусочку мыла. Мойся этим мылом.

- Это я не знала, что классами в школу ходили.

- Прямо классом ходили в школу, в баню. И я помню, я видела из Ленинграда, когда стало возможно койкого вывезти, ой, это были скелеты, мать с дочкой мылись, когда я была и увидела мать и дочь. Вот скелет, обтянутый кожей, нет у них мышц. Такие они были. Какие они были худые. Ну, вот пришли, сами в баню пришли. По-моему, кто-то за ними присматривал. Я вот точно этого не могу сказать, потому что их одних-то ещё и отпустить-то нельзя было.

Много было ведь эвакуированных. Ну, считалось, что город Молотов — глубокий тыл. Ну, да тоже при желании. Говорю, один раз мама пришла домой. Буду в огороде бомбоубежище копать. У нас это дом с огородом. Я в огороде буду бомбоубежище копать. Ну, бомбоубежище она, конечно, копать не стала, но говорила, я буду копать.

- То есть мысли такие были? Как бы уберечь вас всех.

- Ну, а потом, когда война... Ну, как-то вот... Вот уже все ждали, что объявят, вот, объявят, что война закончена. Ну, я думаю, что ликование было.

- Это в День Победы, да? Помните его?

- Ну, я ещё на Старом Плоском... В городе-то это, наверное, на головах ходили от радости. У нас такого не было, но тоже мы все радовались, что объявили, что война закончилась. Война закончилась. Ну да, и у нас в городе раненых только в госпиталях было много. А некоторые из них, это были просто, я так думаю, какие-то хулиганы. Плохо себя вели. В грудь себя били: «Я родину защищал». Сам, наверное, до фронта-то не доехал. Где-то был ранен. Родину он защищал. Он на фронте-то не был. Терпеть не могу зазнаек.

- Ну, всякие бывают, конечно, люди. Ну, а вообще вот так вот хулиганство в городе меньше было в войну или больше?

- А я думаю, что за этим делом следили как следует. Потому что дома парни-то оказались без отцов. Те ушли на фронт, так что присматривали. Я не знаю. Я думаю, что не больше, не больше.

Ну, воровство, конечно, было, куда бы оно девалось. Ну, так все ведь и закрывались, как следует.

- Ну, да. Нет, столько бедствующих людей было, столько вот без крова, без хлеба, на самом деле, нищих.

- Паёк маленький. Для того, чтобы получить карточки, так надо ведь постоянно жить где-то, где-то быть приписанному. А просто так ни с того, ни с сего, их же никто не раздавал, эти карточки.

- У нас дедушка вспоминает калек по улицам. Вот на улицах колек. Или это уже после войны было?

- На улицах было?

- Ну, калеки, раненые, безногие, безрукие, вот, солдаты, никому не нужные. Вот у него впечатление вот такое, он был младше вас, вот.

- Что сидели, просили и милостиво? Да. Что было их очень много. Ну, так, наверное, было больше. Ну, видишь, я не в центре, я не...Может быть. Мы жили в рабочем поселке. У нас много... Не было. Не было. Ну да, у вас... У нас много не было. Наверное, потому что... А потом у нас... Уж какой голодный, наверное, пришел человек, который от голода еле держится, так... давали чего-нибудь поесть.

- Хорошо. Спасибо. Мы ещё, знаете, в следующий раз хотим поспрашивать про школьную жизнь. Ну вот уже про среднюю школу, пятый, шестой, седьмой класс. Знаете, вот, отношения к учителям, отношения с друзьями.

- Так. А чего? Отношение с учителями не изменилось никак. Он учитель, так и ему... Так и относились, как к учителю. Но между собой мы тоже как дружили, так и дружили. Нет, я так думаю, что вот с этой точки зрения ничего... Вот я так думаю, что было вредительство, я-то считаю, что было вредительство взять школу, разделить на мужскую и женскую. В женских-то школах был порядок. Ну же, девочки есть девочки. А там, где были одни парни, дома родителей нет, мужчин нет. Ну там всё бывало. Драки бывали. Бывали прямо в классах драки.

- Это разделение уже после войны произошло?

- Это в войну разделили.

- Надо посмотреть только, поточнее, какой год. Уточню. У нас дед это тоже вспоминает. Вот. Как они девочек своих, сестер, ходили, встречали из школы. Вот. Потому что... Ну, это уже после войны. Вот. Такое было, что боялись за девчонок.

- У меня не было парня. Своего собственного. Меня никто не спасал. Я сама себя спасала.

- Боевая А. М. была?

- Нет. Нет. Но сдачу сдам. Я и сейчас сдам. Лучше не нарываться.

Ну, вас всё-таки больше что интересует?

- Пока нас интересовала война, вот быт какой-то, школьная жизнь. Вот вы сказали, о чём мечтали, как праздники отмечали. Вот были ведь дни рождения даже в войну, да?

- Кто как мог, так справлял. А в школах праздники обязательно справляли. Обязательно утренники делали. Ну вот я учился в шестой школе. Утренники делали. Сценарии красивые учителя составляли.

- Новый год праздновали.

- Да.

- Другие праздники тоже были у детей?

- Ну, самый большой был Октябрьский и Май. Новый год - ну, ёлка тоже, ёлка была, ёлку ставили, а мы дома тем более ставили.

- Ну, то есть были у детей какие-то радостные дни, праздничные, настроение весёлое.

- А потом, когда стали наши .. Сначала мы слушали, какой город сдали. «Наши оставили город такой-то. Наши войска оставили город такой-то». Ну чё, печально? Очень печально. А потом: «Наши сдали город такой-то. Город такой-то». Ой, как радовались! Потому что давай на карте смотри, где в каком месте этот город находится.

Ну, выжили, самое главное. Выжили. Я не знаю, конечно, подсчитано, не подсчитано, сколько народа погибло. Ну, погибло, наверное, конечно, тоже много. Потому что были же такие районы, где ну, совсем было нечего есть. Ну, что ели? Ну, это я тоже знаю только по литературе, что ели лебеду. Она съедобная. Ели кору деревьев, натирали, и получалась как бы мука.

- А вы пистики не ели? Вы за пистиками не ходили, не ели хвощ полевой?

- Ели обязательно, обязательно. Такие вкусные. Я бы сейчас с удовольствием пирожки поела. Хоть пирожки, хоть селянку. Мама нам селянку ещё варила. Ну, кисель такой. Ну, это же очень вкусно. Очень полезно.

- А где собирали? Ездили в деревню собирали?

- Нет, на поля ходили. У нас через железную дорогу, там между домами и в общем, большое было пространство. Там садили картошку, но там же... эти... пистыки там... Сколько-то их там росло. А так где-то знали такие места, где они растут. Не везде росли, конечно. Я не ходила, не собирала, не знаю.

Всё было... Ну, всё ждали, что всё равно конец войны, всё равно когда-то конец войны. Это вот, говорю, сначала, когда наши сдавали город за городом. Ну... Ну, да. Очень плохо. Страшно, наверное, было. Говорю, мама хотела в огороде бомбу-убежище копать. Думала, что теперь город Молотов будут бомбить.

- Ну, такие опасения были, наверное, оправданные.

- Ну, в Москву уже не вошли немцы.

- Ну, просто на самолетах долететь было не так далеко от Москвы.

- Ну да, конечно, лететь недалеко.

- А город большой, промышленный. Военная промышленность.

- Ну да, сколько заводов, так там эвакуировано было. Причём эвакуировали, как отец рассказывал. Вот большое поле, посреди поля выгрузили всё снаряжение. И надо быстро-быстро его собрать. Это снаряжение с тем, чтобы завод давал продукцию. Ну так я думаю... Кто следил за этим, что быстро-быстро, так он без нога не ходил на работу. Не ходил. Чуть что, пристрелю. У меня ничего за это не будет, потому что ты саботажник.

- Ну, да, законы военного времени, да, говорили?

-Да, да, да. Законы. Ну, с одной стороны, правильно. Лодыри эти всегда были, которые... урвать бы где-то что-то, но только не работать. Ну, у меня отец-труженик. Он, говорю, в своей организации всё время висел на досье почёта.

- Ну, вы его вообще видели дома? Все говорят, что работали вот от зари до зари. Рабочий день сколько был?

- Я не знаю поскольку работали, ну, наверное, десять и более часов. Ну, никакие там, не восемь.

- Нет, конечно. Потому что у нас дедушка вспоминал (но он маленький был), он говорит, я просыпался, родителей не было и засыпал, родителей дома не было. Я, говорит, их не помню в войну. Вот, с сестрами рос.

- Ну, смотря у кого какая работа. Вот отец у меня был высокий, здоровый, и... Новый цех, скажем, привезли оборудование, всё в кучу свалили, надо его разобрать, и в помещении всё это развесить. Там сила ведь нужна. Поэтому, конечно, уставал, наверное. Поэтому всех нельзя было взять на фронт. Кто бы работал в тылу? Женщина, она и есть женщина. И такой калорифер никогда не приподнять даже, не только повесить.

- А потом, вот как было отношение? У меня дед воевал, но он никогда этим не кичился. Он не говорил, не бил себя в грудь, что я Родину защищал. Но очень часто встречается, что было какое-то деление, что ты не воевал, ты отсиделся в тылу. Вот отцу, наверное, обидно было очень. Или не встречали такого отношения?

- Моему отцу никто и не говорил, потому что с утра до вечера работал. Ну, не рассказывал, может, не делился. Отец у меня... Он... Кроме работы и семьи, у него и друзей-то не было. Он как-то это...

- Да и когда было? Тут работая, домой пришёл. Да и уставал, конечно. Выходной один был, да?

- В воскресенье только. И то не всегда, на производстве. Потом стали вводить, а то и выходных-то дней ещё не было. Отпусков не было. Я даже не знаю, через какой промежуток времени стали выходные всё-таки. Так, по-моему, не каждую неделю, наверное. Этого я не знаю.

- Я попробую уточнить в литературе. Интересно прямо были ли в войну выходные и отпуска у рабочих заводских. Но, главное, что дружно жили, друг другу помогали.

- Я не знаю. Видишь, мы как жили, никуда не переезжали. Рядом мамины двоюродные сёстры. Ну, конечно, мы с ними-то жили дружно.

- То есть почти по-деревенски, да?

- Ну да. Все рядышком. Ну, как... Ну, в общем... Жили нормально. Я так думаю.

- А подселили к вам только одного мужчину?

- Посмотрели, какой дом и какая семья. Ребята: раз, два, три, четыре. Ребята четверо. Некуда. А одного...

- И он всю войну жил?

- Он пожил-пожил, а потом нашёл себе женщину. Хлеборезку. Работала в столовой хлеборезкой. И к ней ушёл. А вообще у него была семья. Он даже в войну съездил к ней в гости. Правда, она потом написала письмо, а я его прочитала. Оно лежало на комоде. Она ему написала. От того, что ты приезжал... ну, в общем, только вред один был. Потому что ей пришлось занять. Там денег не хватало. Кормить его надо было чем-то. Он приехал, его чем-то кормить. В общем, с тобой были только одни расходы. Он, мне кажется, после... когда можно было уже с ней сойтись, видите, они не сошлись. Стал с другой женщиной жить. А она с ребёнком сама по себе.

Ой, а кто же ты мне рассказывал? В Москву-то пешком ушёл. Ребёнка пешком нёс. Ребёнка подмышку и пошла в Москву пешком. Кто-то рассказывал, из знакомых кто-то рассказывал. Но многие так из Москвы и не выезжали. Квартиры были закрыты. Так я так думаю, что такое закрытая квартира? Всегда можно было зайти всё равно. Некоторые, наверное, потом пришли, и квартира занята. Они вернулись, а у них... или всё уже растащили у них. Хотя, по-моему, были специальные бригады, которые следили, чтобы всё-таки...

- Вы, наверное, в то время про это не думали.

- Ну, жили-то все ведь так себе. Поэтому, какое там богатство-то было накопленное. Это вот сейчас пойти по квартирам, у некоторых есть что взять.

- Спасибо.

Просмотров работы: 1

XXVIII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

Изучение особенностей повседневной жизни детей Прикамья в годы Великой Отечественной войны на основе устных свидетельств очевидцев

Автор работы награжден дипломом победителя I степени

Старт в науке
XXVIII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся