Литературные реминисценции в фильме Киры Муратовой «Мелодия для шарманки»

V Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

Литературные реминисценции в фильме Киры Муратовой «Мелодия для шарманки»

Карпова  Д.М. 1
1452600, Республика Башкортостан г. Октябрьский ул Свердлова, 76
Колбасова  Е.В. 1
1452600, Республика Башкортостан г. Октябрьский ул Свердлова, 76
Автор работы награжден дипломом победителя III степени
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

Введение

«Мелодия для шарманки» - фильм одного из самых загадочных режиссеров нашего кино Киры Муратовой. Он получил неоднозначные, противоречивые оценки не только рядовых зрителей, но и искусствоведов, критиков. (Приложение 1) «Апоколиптическая одиссея» - такое определение жанра мы видим на афише художественного фильма. Это определение вызывает ассоциации с эпопеей Гомера и Новым Заветом («Откровения Иоанна Богослова»). Содержание фильма вызывает у зрителя воспоминания некоторых произведений литературы, которые, на наш взгляд, не случайны. Мы предположили, что обращение к литературным образам в «Мелодии для шарманки» играет важную роль в воплощении замысла автора и выражении идеи фильма. Выдвинутая гипотеза и определила ход исследования. В связи с этим делается попытка осмыслить фильм через литературные реминисценции. Объектом нашего исследования является фильм Киры Муратовой «Мелодия для шарманки», предметом исследования – литературные реминисценции. Актуальность темы исследования определяется сложностью понимания фильма «Мелодия для шарманки» и неоднозначностью его оценок. Цель исследования: определить источники литературных реминисценций и их функцию в раскрытии замысла режиссёра фильма. Цель определила ряд задач: изучить научную литературу по вопросу исследования (определение литературной реминисценции, виды и функции реминисценций); выявить литературные реминисценции в фильме «Мелодия для шарманки»; сопоставить литературные образы, использованные в фильме, и кинообразы; определить функции литературных реминисценций; выявить замысел автора и идею фильма.

Для проведения исследования были использованы следующие методы: изучение и анализ литературы по теории вопроса;анализ исследуемого материала;сопоставление данных исследования;установление связей между исследуемыми явлениями;обработка данных исследования; интерпретация данных исследования;формулирование выводов по исследованию.

 

Исследование начато с изучения литературы, в которой дано теоретическое обоснование проблемы. Наиболее важными для нашего исследования можно считать пособие Хализева В.Е. «Теория литературы». В главе «Интертекстуальность» автор приводит объяснение этого термина французскими филологами Ю.Кристевой и Р.Бартом как «место пересечения текстовых плоскостей», «раскавыченную цитату» [8,259]. Всякий текст содержит в себе явные или скрытые цитаты, поскольку создается в сформированной до него текстовой среде, т.е. все тексты находятся в диалогических отношениях. Интерес представляют и статья И. Р. Багдасаровой «Термин «Реминисценция» в искусствознании (теория вопроса)». В ней понятие «реминисценция» рассматривается как один из творческих «инструментов» художника и как один из научных «инструментов» исследователя. Конкретизируются типы реминисценций-признаков [2, 207-208]. В контексте исследования приводятся коммуникативные связи между произведением искусства, художником и исследователем. В итоге дается обобщающее определение термина «реминисценция» в искусствознании. В статье А. В. Елисеевой «Типы интертекстуальных связей при экранизации литературных произведений (на материале фильмов Р. В. Фасбиндера)», где рассматриваются понятия гипертекста, интермедиальности и различных её видов. [7, 20-21] В статье Чуканцевой В.О. «Интермедиальный анализ в системе исследования художественных текстов: преимущества и недостатки» рассматривается научная идея о том, что мир есть текст, автор подводит нас к мысли, что в широком смысле слова текстом являются и произведения музыки, живописи, скульптуры или архитектуры, и веления моды, и быт – т.е., в конечном счете, всё пространство культуры. [13,141] В арсенале выразительных средств различных произведений искусства, в том числе и в кинематографе, реминисценции являются важной культурологической единицей.

2.2. Для святочного рассказа важно такое столкновение характеров или событий, которое приводит героя, а вместе с ним и читателя к нравственному потрясению, а через потрясение – к очищению и духовному перерождению. [3] Для русского святочного рассказа характерна установка не на сверхъестественные коллизии, а на истинность происшествия и реальность действующих лиц. Конфликт строится не на столкновении человека с потусторонним злым миром, а на том изменении, которое происходит в сознании человека. [6,24]. Одним из главных мотивов в рождественском (святочном) рассказе является мотив, имеющий христианскую основу - это мотив "божественного дитя" - младенца, посланного на землю Богом для спасения человечества. Итак, святочный (рождественский) рассказ можно распознать по следующим признакам: хронологическая приуроченность; наличие элемента чудесного; наличие среди героев ребенка; наличие нравственного урока, морали.

Реминисценция - (от лат. reminiscentia— воспоминание) — в искусствознании термин, обозначающий «отсылку» к предшествующим фактам искусства, культуры, к другим произведениям. Реминисценции рассматриваются в отношении кпроизведению искусства (объекту) как: 1) прием создания произведения (творческий «инструмент» художника, средство создания произведения путем заимствования и художественной переработки ранее созданного произведения; 2) способ изучения произведения (анализ произведения на предмет выявления первоисточника и его интерпретаций); 3) идейно-художественный признак произведения (конкретная черта произведения, определяющая художественную отсылку к существовавшему ранее произведению). [2, 205-211]

Интертекстуальность - процесс диалогического взаимодействия текстов в плане содержания и выражения как на уровне целого текста, так и отдельных его элементов. Это «элементы, которые явно или скрыто присутствуя в тексте, вызывают в сознании читателя дополнительные смысловые ассоциации, аллюзии, реминисценции и способствуют расширению смысловых границ текста». Понятие «интермедиальность» - «взаимодействие искусств», создание целостного полихудожественного пространства, это специфическая форма диалога культур, осуществляемая посредством взаимодействия художественных образов, сюжетов, средств разных видов искусства.

 

«Одиссея» - (поэма о странствиях Одиссея), древне‑греческая эпическая поэма, вместе с «Илиадой» приписываемая Гомеру. Значение слова «одиссея» по словарю Т.Ф.Ефремовой: Одиссея - 1. Богатые событиями странствия, горестные скитания. 2. Рассказ о таких странствиях, скитаниях. Апокалиптическая – от «апокалипсис» - (греч. αποκαλυψιζ — откровение) — 1) "Апокалипсис, или Откровение, Иоанна" — одно из наиболее значительных сочинений Нового Завета. Это «откровение» написано в форме послания, где верующим даются таинственные пророческие указания о будущей судьбе, повествуется о конечной судьбе мира. Это выражение используют для обозначения грядущего или уже наступившего конца света. Фильм заставляет нас совершить долгое и мучительное путешествие («одиссею») вместе с двумя детьми. Маршрут путешествия, проходящий через храмы потребительской цивилизации — супермаркеты, казино, аукцион, новогодние ярмарки тщеславия, становится все более и более тупиковым.

Вывод. Авторское определение жанра вызывает у зрителя ожидание долгого, наполненного испытаниями путешествия, в процессе которого откроется некое пророчество.

Кира Муратова отзывается о фильме так: «Святочный рассказ или рождественская сказка…». (Приложение 2). Действие фильма происходит накануне Рождества. Фильм "Мелодия для шарманки" - грустная рождественская сказка, главными героями которой стали малолетние дети, которые после смерти матери в канун Рождества из опасений оказаться в разных приютах отправляются на поиски своих отцов. По заснеженным улицам, голодные и холодные, заглядывая в чужие благополучные окна, брат и сестра. Неоднократно отверженные и ограбленные, замерзшие и изголодавшиеся, обретающие и теряющие шансы на спасение, они проходят все уровни яркого и неприветливого городского хаоса, от вокзала через казино, аукционный дом и подъезды до супермаркета, чтобы в конце концов утратить друг друга: Алену задерживают за воровство хлеба, Никита замерзает на чердаке перестраиваемого дома.

Вывод. Фильм содержит многие черты святочного (рождественского) рассказа: календарная приуроченность; главные герои – дети (мотив «божественного дитя»), на протяжении всего фильма зритель ожидает «рождественского чуда».

Отсылки к традициям западноевропейской и русской литературы прослеживаются, когда в середине фильма герой О.Табакова скороговоркой перечисляет литературных предшественников «Мелодии для шарманки»: «Ну, такой мальчик, ну из Диккенса, Достоевского…»

Муратова выбирает «святочный рассказ» в качестве жанровой рамки, принципиально нереалистичную по форме рождественскую сказку «по мотивам» тех, что писали Диккенс, Андерсен, Достоевский. Обращаясь к рождественским рассказам Диккенса, можно отчетливо выделить мотив «рождественского чуда» («Рождественская песнь в прозе», «Сверчок за очагом», «Рождественская елка»): «…рождественское чудо вовсе не является чем-то сверхъестественным – оно приходит в виде обычной жизненной удачи, просто человеческого счастья – неожиданного спасения, вовремя и обязательно в рождественский вечер пришедшей помощи, выздоровления, примирения, возвращения долго отсутствующего члена семьи». [8, 71]. «Мелодию для шарманки» можно назвать современной вариацией «Девочки со спичками» Андерсена. В фильме можно обнаружить и реминисценции из рассказа «Мальчик у Христа на елке» Достоевского, в котором усиливается социальная проблематика. Эти литературные реминисценции заставляют зрителя надеяться на «рождественское чудо», что на пути героев фильма встретится нравственно преобразившийся «дядюшка Скрудж» или какой-либо добрый герой (например, богатый праведник, сыгранный О. Табаковым). Появление образа «феи» в фильме вызывает у зрителя реминисценции с волшебными сказками и вновь ожидание чуда. Но фея не встретит мальчика, она быстро переключается на покупку рождественских подарков для знакомых.

Центральным средством выражения идеи фильма является антитеза: противопоставление сытого довольства и голодных мук; ярко освещенный квадрат окна, в котором наряженные дети, стол с яствами, сверкающая елка - и замерзающие дети с темными кругами вокруг голодных глаз

В конце фильма строительные рабочие находят труп замёрзшего ребёнка. Над ребёнком — гроздь воздушных шариков. Открытое окно, в которое сыплет рождественский снег. Рабочие застывают над мёртвым ребёнком, один из рабочих начинает икать. Итак, вместо Христа, вместо ангелов, вместо чуда мы видим склонившихся над замёрзшим мальчиком рабочих (реминисценция на евангельский сюжет поклонения волхвов) и бесконечно долго икающего строителя. (Приложение 6).

Вывод. Интермедиальность и интертекстуальность – отличительные черты фильма «Мелодия для шарманки».Реминисценции из литературных произведений являются важным средством выражения идеи фильма, понимание которой требуют от зрителя определённой читательской культуры.

Заключение

В ходе исследования были рассмотрены и проанализированы художественные особенности фильма Киры Муратовой «Мелодия для шарманки»; выявлены литературные реминисценции (цитаты, образы, сюжеты, жанры), рассмотрены и проанализированы произведения русской и европейской литературы. Используя сравнительный, аналитический, структурный методы, метод обработки данных и интерпретации данных, удалось выявить роль литературных реминисценций в фильме. В ходе исследования были обнаружены интермедиальные связи с творчеством Диккенса, Андерсена, Достоевского и выявлен новый подход в решении данной проблемы. Кира Муратова словно «отталкивается» от жанра «святочного» рассказа, нарушает его каноны (чуда, спасения в финале не происходит) и создаёт «антирождественскую быль». Вместо рождённого младенца – мёртвый ребёнок. Рождество – это надежда на будущее, на спасение мира и человечества, а у Киры Муратовой последняя сцена недвусмысленно дает понять, что будущего нет. Это оправдывает предложенную трактовку жанра – апокалиптическая одиссея: в конце путешествия по такому миру, каким он сегодня является, – апокалипсис.

Проведённое исследование показало, что идея фильм Киры Муратовой в полной мере раскрывается благодаря литературному интертексту. Были сделаны выводы о том, что в художественном фильме «Мелодия для шарманки» литературные реминисценции являются средством выражения идеи и методом максимального воздействия на зрителя. Эти средства позволяют сделать фильм еще более насыщенным и глубоким, определяют острое сатирическое изображение современной реальности.

Приложение 1

Отзывы о фильме (https://my-hit.org/film/6200/)

«Фильм в целом хороший. Но много лишних героев, которые грузят своими проблемами. Конец фильма вообще не понятен».

«Каждый кадр фильма кричит - люди, проснитесь! Но они не слышат - равнодушные, жующие, пустые, орущие, дерущиеся, безумные, одинокие, несчастные...»

«Полный сюрреализм - дети одни на улице, и никто не обращает внимания, все занимаются своей мелкой никчемной бессмысленной жизнью, жизнью насекомых. Я весь фильм ждала, когда хоть кто-то у них спросит: "Вы голодные?"»

«Сильный, ужасный, жуткий фильм... По своей идее очень тяжелый. Затянутый и медленный, плюс длинный, но даже за это мы не вправе его ругать, инфляция слов не может умалить их значение... А в современном мире не то что инфляция слов на эту тему, а катастрофический дефицит».

«Мне абсолютно и категорически не понравился этот фильм… Какая-то дешевизна кадра и бутафорщина, много длинных и лишних диалогов. Смотрится все это невероятно скучно, с каким-то странным отсылом в 90-е годы с малиновыми пиджаками, что коробило. …дети, если честно, раздражали, особенно девочка».

«Сложный тяжелый фильм. Потрясающая ювелирная работа блестящего художника. Великолепный актерский состав, великолепная команда, великолепная операторская работа. Это даже не кино - это нечто большее: ни одного случайного слова или жеста. Но любителям хороших концовок и мармелада лучше не тратить ни время, ни эмоции».

«И у меня созрел протест. Но не против общества, а против режиссёра, который показывает нам то, чего нет и быть не может».

«Фильм посмотрел полностью. … Конец предсказуем, а начало очевидно. Если вам скажут про "арт-хаус" российский фильм - там обязательно сироты, бомжи, психи, несчастная судьбы … и смерть».

«Слышал, фильм получил "главную женскую роль" за то, что девочка в кино ведёт себя по- взрослому… А мне лично показалось, что озвучивала роль не девочка, а робот. Монотонные однотонные фразы прилагаются. И комментарии "она сперва разговаривала с ним как с маленьким, а с маленькими все так разговаривают, а потом от безысходности" смахивают на попытку представить чёрный квадрат как квинтэссенцию спектра».

«Фильм абсолютно нежизненный, тут даже спорить нечего. Ну вот скажите, неужели вы бы не помогли ребёнку на вокзале? В 99% случаев? А в скольких процентах 100 человек подряд не помогут?? Да где вы видели такой вокзал, ребята! Это напоминает ералаш. СЛИШКОМ сильно преувеличено».

«Лично у меня фильм не вызвал никаких особых чувств. Ничего кроме отменной операторской работы отметить не могу... стало немного противно, но не от людей, показанных в этом фильме, а от самого фильма… Может кому-то это и нравится. Но не мне».

Алексей Тарасов заметил: «Кире Муратовой неоднократно предъявляли обвинение в том, что она не любит людей, и все ее фильмы складываются в одну безжалостную человеческую комедию в бальзаковском понимании этого жанра. Интонация "Мелодии для шарманки" и вправду не очень-то дружелюбная: у Муратовой всегда был острый глаз на всевозможные проявления человеческой глупости, но в "Мелодии" этого добра так много, что впервые в ее кино на первое место выходит махровый китч».

«Мелодия для шарманки» — один из лучших фильмов Киры Георгиевны Муратовой, а значит — один из самых мучительных... На этом фоне трудно восхищаться — но нельзя не признать, что внутренние демоны Муратовой приставлены на этот раз к полезной работе с невиданной прежде эффективностью. Облеченный в освященную традицией форму рождественской трагедии (см. андерсеновскую «Девочку со спичками») муратовский пессимизм перестает быть причудой режиссера-мизантропа...Главное — обычный для нее безразмерный человеческий паноптикум становится тут социологической статистикой, сообщающей самый пугающий вывод фильма: мало того что с ужасом существования никак не справиться, так еще и любая попытка это сделать ведет к катастрофе", - Петр Фаворов, "Афиша.

"Муратова есть Муратова. У нее неповторимый взгляд на мир. Ей свойственна ирония. Ей близок жанр сатиры. "Мелодия для шарманки" - уникальнейший пример сатирического святочного рассказа", - Юрий Гладильщиков, "Российская газета".

http://seance.ru/blog/melodia-sharmanka

Муратова бьёт до бесчувствия... Не нравится? Анти-эстетично? Дурновкусно? Противно? А то, что маленькие дети (они могут быть и вашими детьми) замерзают насмерть в вашем городе — нравится? Не дурновкусно? Не противно? Получите… А я хочу, чтобы вам от этого фильма икалось, как икается вот этому парню. Такой вот у меня — катарсис…

Приложение 2

Кира Муратова: «Святочный рассказ или рождественская сказка, этот жанр ничем здесь не нарушен, а лишь адаптирован к сегодняшней реальности. Переплетение нежности и печали можно назвать мелодраматичным. Как и во всякой качественной мелодраме, социальное начало пронизывает эту ткань вдоль и поперек переплетениями категорических императивов». «Я делала фильм как хотела. …Это просто печальная сказка. Я бы вкратце описала ее так: голод, холод, две сиротки...это реальная история, все персонажи — реальные. Но реальность в разные времена воспринимается по-разному. Свой фильм я считаю реалистическим. Сюжет в нем — одновременно и сказка и реальность» (http://kinote.info )

Приложение 3

С Кирой Муратовой, самой известной русскоязычной женщиной-режиссером, специально для "Недели" побеседовала Анна Федина (Vogue).

Муратова: …А эта картина о простых, прямолинейных вещах. Как говорил Лев Толстой, мы так много рассуждаем о сложностях, а еще столько не сказано о самом простом.

Неделя: Когда "Два в одном" выходил на экраны, вы говорили мне, что разуверились в том, что искусство может исправить людей. Но разве "Мелодия для шарманки" не пытается заставить зрителей оглянуться вокруг и подумать о ближнем?

Муратова: В прогресс и возможность как-то исправить человека я никогда особо не верила. Или просто не задумывалась об этом. А потом сама для себя сформулировала, что искусство есть искусство, жизнь есть жизнь, и они вертятся каждый по своей спирали. Наука, может быть, и развивается. Все остальное - нет. Ну какой может быть прогресс, если существовали Нерон, а потом Сталин? Получается, что, кроме формы, одежды, прикида, ничего не изменилось. Подобные завихрения истории - ярчайшее тому доказательство. Так что нет, я не ставлю себе задачи заставить зрителя о чем-то задуматься. Максимум, что я могу, это дать по голове себе. А надеяться, что я куда-то поверну зрителя, было бы слишком смело. Я даже не надеюсь, что смогу повернуть его в сторону кинотеатра, не говоря уж о каких-то душевных порывах.

Муратова: Искусство, оно же вообще придумано для того, чтобы человек мог испытать потрясение, сидя в мягком кресле у камина.

Неделя: Даже если у вас на площадке происходят ужасы, которые в жизни встречаются не каждый день?

Муратова: Такая уж у этих брата с сестрой судьба. Шарманка рока крутится независимо от обстоятельств.

Неделя: Готовясь к съемкам, изучали ли вы жизнь бродяг?

Муратова: Ну, всю теорию я изучила еще на съемках фильма по "Детям подземелья" Короленко. Я тогда перечитала массу очерков из жизни бродяг и досконально изучила материал. Это был мой последний доперестроечный фильм, на котором я больше всего погорела.

Приложение 4

Интервью корреспондента «Новых Известий» с Кирой МУРАТОВОЙ

Кира Георгиевна, как ни странно, но ваш последний фильм «Мелодия для шарманки» не вышел в широкий прокат, поскольку это якобы депрессивное кино. Причем это не первый случай, когда ваш фильм не попадает в широкий прокат. На ваш взгляд, почему зрителей оберегают от ваших работ?

– Это нужно спросить у Господа Бога, а не у меня: почему он создал мир таким несправедливым и жестоким, а с высоты своего положения всем этим любуется? Что же касается моего отношения к миру, то я не думаю, что сейчас он более ужасен, чем был когда-либо раньше. Это трагизм на молекулярном, а не на социальном уровне. Наша жизнь трагична со времен императора Нерона, и об этой трагедии нужно говорить, ведь печали и страданий в ней гораздо больше, чем юмора и счастья.

Вы продолжаете снимать фильмы на Одесской киностудии, которая переживает сегодня не лучшие времена. Неужели вам никогда не хотелось уехать в более успешный город для кино?

– Нет, не хотелось. Возможно, это несколько странно, что я столько лет живу в Одессе, не будучи коренной одесситкой. Но мне здесь очень комфортно. И только здесь я могу снимать кино таким, каковым его чувствую. От себя не убежишь, ведь все глубокие причины того, что происходит с каждым из нас, – они внутри нас. Когда происходит трагедия в твоей жизни, то внутренние причины всегда находят союзников. Иными словами, чтобы изменить окружающий мир, нужно изменить себя. И когда я могла это сделать – действительно, добивалась успеха. Фильмы выходили в широкий прокат. Конечно, людям испокон веков свойственно переезжать из одного места в другое, но я не понимаю, зачем куда-то ехать, чтобы снимать кино?

И все же вы остаетесь российским режиссером, бываете в Москве на фестивалях, снимаете столичных артистов. А как вы относитесь к тому, что сейчас происходит в российском кинематографе? Это и раздел государственных денег по главным киностудиям, и возникновение новых киносоюзов…

– Вокруг кино всегда есть некая тусовка, которая вырабатывает светскую жизнь, отвратительную моей природе. Иногда я вынуждена там участвовать, но для меня это всегда печально. Вот и весь мой ответ. Хочу напомнить, что я человек перестройки, и этим все сказано.

Что вы имеете в виду?

– До перестройки мы ничего не могли сказать без страха, и то время жизни мне не могло нравиться. Все разговоры, что деньги – плохо, а цензура – хорошо, – полная белиберда. Деньги – общебиологический регулятор, и то, что зрителю нравятся одни фильмы, а не другие, – это биологическое свойство человека. Когда какие-то существа, не любящие искусство, диктовали мне, что должно быть в моем фильме, а чего не должно быть, мне это казалось и до сих пор кажется противоестественным. На компромиссы со своей совестью я не пойду, какой бы чиновник меня об этом ни просил. В июле в Одессу приезжал кинофестиваль, где мне хотели вручить почетный приз за вклад в мировой кинематограф. Но этот фестиваль не захотел показать (просто показать!) мой фильм «Мелодия для шарманки». Тем более что автор фильма живет в Одессе. Признаюсь, это обидно. И я отказалась от награды.

Какой вам видится наша молодежь, любите ли вы с ней общаться?

– В Древнем Риме еще говорили: «В наше время дети не уважают своих родителей». Время и молодежь всегда одинаковые. Жестокость и трагизм, подчеркиваю – на молекулярном уровне, всегда были и будут. Случаются моменты, когда происходят маленькие просветления, скорее всего экономические, и какой-то части населения начинает казаться, что жить стало лучше, жить стало веселее. Я так не умею смотреть на вещи. Каждое время одевается в свои одежды. 20 лет назад, когда вышел мой фильм «Астенический синдром», мне говорили: «Какой ужас!» Хотя я согласна, что реальность в «Синдроме» намного страшнее, чем в «Мелодии для шарманки». Повторяю, в каждом времени свои одежды, а скелет и организм человека – одинаков: два уха, два глаза, две ноги, две руки.

Раз «каждое время одевается в свои одежды», значит, помимо скелета есть еще нечто другое, что свидетельствует о том или ином времени?

– Время определяется по тому, как люди относятся к детям, к животным... С этой точки зрения ничего не изменилось. Это правда, что я всегда с удовольствием наблюдаю, во что одеты люди. Пойдите на Киевский вокзал или, например, в зал ожидания провинциальной станции, – и вы заметите разницу. Сейчас некоторые одеваются лучше. Может, это поверхностно, но мне так кажется. Да и питаться, возможно, многие стали лучше, чем раньше, но разве это показатель времени? Надеюсь, что в моих фильмах, которые делаются по принципу винегрета, зритель находит некую гармонию. Но как снимешь что-то горькое, потом хочется сладенького, а потом – солененького… У меня должно возникнуть желание, даже вожделение что-то сделать. Очень многие вещи мне нравятся, но они не проникают в мою печенку или селезенку и поэтому не становятся пищей для картины.

http://www.newizv.ru/culture/2010-11-25/136982-kinorezhisser-kira-muratova.htm

Приложение 5

http://seance.ru/blog/melodia-sharmanka/

Никита Елисеев, кинокритик «Красное Рождество»

Финальная сцена — подчёркнутый удар по зрителю. Жёсткий и точно рассчитанный. Строительные рабочие находят труп замёрзшего ребёнка. Над ребёнком — гроздь воздушных шариков. Открытое окно, в которое сыплет рождественский снег. Рабочие застывают над мёртвым ребёнком. Немая сцена в точности копирует многочисленные изображения поклонения пастухов, что вписано в теологический смысл фильма. В начале мальчик находит картинку «Избиение младенцев». Бережёт её, носит с собой. Почему? Потому что фильм о современном «избиении младенцев». Этот мальчик, убежавший из детдома со своей сводной сёстрой в поисках отца, странный, не от мира сего, может стать спасением сего мира. Не хочется писать «мессия», уж больно слово … обязывающее, но (придётся применить вульгаризм) типа того. И вот он гибнет. Анти-Рождество. Поздравляю вас, современные ироды, вам удалось то, что не удалось Ироду древности, убили ещё в младенчестве, не дали дорасти до 33 лет. Над ним склоняются «пастухи», простые, рабочие люди. Они поклонились бы ему живому и спасли бы живого, а так кланяются мёртвому. Сцена — очень красивая. И в ту же секунду, когда зритель соображает: «Поклонение пастухов», один из рабочих начинает икать. Если бы он икнул один, два раза, это было бы необходимым противовесом неожиданно олеографически красивой сцене. Но он икает бесконечно долго. Как бесконечно долго бьёт кирпичом по лицу человека Жан Габен в жутком фильме Марселя Карне «Набережная туманов». «Ударь раз, ударь два, но не до бесчувствия же», — говорили старые артисты про чересчур сильно действующие приёмы искусства. Муратова бьёт до бесчувствия. Всё тот же револьвер, поднятый против культуры. Не нравится? Анти-эстетично? Дурновкусно? Противно? А то, что маленькие дети (они могут быть и вашими детьми) замерзают насмерть в вашем городе — нравится? Не дурновкусно? Не противно? Получите… А я хочу, чтобы вам от этого фильма икалось, как икается вот этому парню. Такой вот у меня — катарсис… Ну, в общем-то, икается.

В фильме удивительно переплетаются противоположности и контрасты: дети, зимующие в канализационных люках и «золотая молодежь», жаждущая острых ощущений; игра в рулетку и игра со смертью; преступление закона ради спасения жизни и преступление ради развлечения. За зеркальными стеклами богатых окон люди беззвучно пожирают окорока и торты, покупают ненужный антик, и нищие, копаясь в мусорных баках, рассуждают о грехе чревоугодия. Таким образом, создаётся образ абсурдного мира, где в уродливом фантастическом единстве сплелись блеск, роскошь и грязь и нищета.

Список использованной литературы

 

Андерсен Х.К. Девочка со спичками. - Издательство: Азбука, 2009 г.

 

Багдасарова И.Р. Термин «реминисценция» в искусствознании (теория вопроса) // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2011. № 130. С. 205-213

 

Брагина Н. А. Жанр святочного рассказа у Лескова (Русский язык. Школа цифрового века. №02, 2010) http://rus.1september.ru

 

Диккенс Ч. Рождественская песнь в прозе// Собр.соч.: В 30 т. Т.12. М.: Художественная литература. 1959. С.5-101.

 

Достоевский Ф.М. Повести и рассказы. Издательство «Правда», 1985.

 

Душечкина Е.В.Русский святочный рассказ: становление жанра. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1995

 

Елисеева А.В. «Типы интертекстуальных связей при экранизации литературных произведений (на материале фильмов Р. В. Фасбиндера)» //Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, № 172 / 2014

 

Кирякова Л.В. "Мальчик у Христа на елке" Ф.М. Достоевского и "Рождест-венская песнь в прозе" Ч. Диккенса. // Литература в школе. - 2003. - № 5.

 

Руднев В.П. Словарь культуры XX века. Ключевые понятия и тексты. М., 1997 (2-е изд. – 1999)

 

Христенко И. С. К истории термина «аллюзия» // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 1992.

 

Хализев В.Е. Теория литературы. М., «Высшая школа», 2000

 

Чуканцева В.О. Интермедиальный анализ в системе исследования художественных текстов: преимущества и недостатки // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена . № 108 / 2009

 

Швачко, М. В. Образы детей в рождественских рассказах Ч. Диккенса и святочных расска зах русских писателей второй половины XIX века / М. В. Швачко. М.: Радуга, 1994. 236 с.

 

Энциклопедический словарь юного литературоведа. Составитель В.И. Новиков. Москва: Издательство «Педагогика», 1988.

Просмотров работы: 193