Войсковые священники в годы Первой мировой войны

VI Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

Войсковые священники в годы Первой мировой войны

Тремиля  Н.А. 1
1МБОУ СОШ №1
Штомпель  Г.Г. 1
1МБОУ СОШ №1
Автор работы награжден дипломом победителя II степени
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

«В тех жутких контратаках среди

солдатских гимнастерок мелькали черные фигуры —

полковые батюшки, подоткнув рясы,

в грубых сапогах шли с воинами,

ободряя робких простым евангельским словом и поведением…

Они навсегда остались там, на полях Галиции,

не разлучившись с паствой»,

— писал в 1915 году Брусилов А.А.[2] (см. приложение I рис.1)

Введение.

Актуальность. Более ста лет отделяют нас от начала Первой мировой войны – Великой, как называли её в России. В советское время о Первой мировой войне было принято отзываться как о чуждой народу и неудачной. Имена героев сознательно замалчивались: им не ставили памятники, об их подвигах не говорилось в учебниках. Был забыт и подвиг военного духовенства. Только в последние годы стали известны имена военных священников, выполнявших на войне свой пастырский долг. В настоящее время хочется вспомнить подвиг православных пастырей, шедших с крестом Христовым и верой наравне с русскими солдатами. Цель: рассмотреть и проанализировать роль войсковых священников в годы Первой мировой войны. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: Собрать документальный материал; рассмотреть и проанализировать документы, письма, фотодокументы, материалы Староминского музея, монографическую литературу краеведческого характера и интернет ресурсы и обобщить данные; обобщающий, связанный с оформлением самой работы. Объект работы – священники участвовавшие в Первой мировой войне. Предмет работы – роль войсковых священников в годы Первой мировой войне. Методология исследования: Опиралась в своей работе на личностно-ориентированный подход. Использовала гуманистические принципы. Методы исследования: изучение продуктов деятельности и документации, метод качественного анализа (конкретных фактов). В своей работе я использовал архивные данные, письма, фотодокументы, материалы Староминского музея, монографическую литературу краеведческого характера и интернет ресурсы.

1.Деятельность войсковых священников

Церковь всегда благословляла своих чад сражаться с врагами Отечества. Первая мировая война вызвала горячий отклик у всех слоев населения Российской империи. Естественно, что Русская Православная церковь поддерживала и всячески укрепляла патриотические чувства народа. Православные священники не только выполняли свои непосредственные обязанности, но часто сами являли пример мужества и отваги. Немалую роль Церковь сыграла в укреплении тыла и организации снабжения армии. Всего за годы первой мировой войны 40 священников были убиты или умерли от ран, более 200 — получили раны и контузии, свыше 100 — пребывали в плену. По штату каждый полк Русской Императорской армии имел православного священника. На начало 1914 года в армии насчитывалось 766 священников, 121 дьякон и 88 псаломщиков, общим числом 975 священнослужителей. Во время войны в армии служили свыше 5 тысяч священников. Перед войной на первом съезде военного и морского духовенства была разработана памятка-инструкция военному священнику, согласно которой помимо своих основных обязанностей (проповедь Евангелия и совершение Таинств). Полковой священник должен был: помогать врачу в перевязке ран; заведовать выносом с поля боя убитых и раненых; извещать родных о смерти воинов; заботиться о поддержании в порядке воинских могил и кладбищ; устраивать походные библиотеки. Кроме того, военному священнику предписывалось собирать сведения о подвигах всех воинских чинов своей части, критически исследуя каждый случай. Местом пребывания военного священника был передовой перевязочный пункт. Важна была роль священников и в укреплении боевой дисциплины. Еще осенью 1914 года вышел приказ командования, в котором особо отмечалось, что: «в цепях предупреждения распространения пропаганды революционного характера в батальоны будут назначаемы опытные священнослужители для совершения богослужений, ведения бесед и пастырского надзора за нижними чинами» [4] (см. приложение I рис.2-3); (см. приложение II рис.1-3).

2. Подвиг во имя веры.

Во время Первой мировой войны среди духовенства было много желающих добровольцами служить в армии с оружием в руках, и в 1915 году Святейшим Синодом было утверждено определение, категорически запрещающее священникам идти в армию не на духовные должности. В 1914–1917 годах священнослужители часто возглавляли пешие и конные атаки, но без оружия, только с крестом в руках. К лету 1917 года на войне пострадал 181 священнослужитель. Из них были: убиты – 26, умерли от ран и болезней – 54, ранены – 48, контужены – 47, отравлены газами – 5 человек. Число убитых и умерших от ран и болезней составляет 80 человек.[5] В Первую мировую войну к 1917 году в плену перебывало или продолжало находиться не менее 104 православных священнослужителей. Благодаря наличию «духовных» наград (скуфьи, наперсного креста и т.д.), военные священники могли иметь значительное количество отличий и даже превосходить в этом показателе офицерский состав. За отличия в Первую мировую войну военным священникам было выдано до марта 1917 года: орденов святой Анны 3-й степени с мечами – более 300, без мечей – около 500, орденов 2-й степени с мечами – более 300, без мечей – более 200, орденов святой Анны 1-й степени с мечами и без мечей – около 10, орденов святого Владимира 3-й степени с мечами – более 20, без мечей – около 20, святого Владимира 4-й степени с мечами – более 150, без мечей – около 100.[6]
Наперсный крест на Георгиевской ленте с 1791 по 1903 год получил 191 православный священнослужитель, с 1914 по март 1917 года – 243. Орденом святого Георгия 4-й степени с начала Первой мировой войны по март 1917 года – 10. Отличия, за которые священники могли быть пожалованы орденами с мечами или наперсным крестом на Георгиевской ленте (на основании изучения нами реальной наградной практики) можно разделить на три группы. Во-первых, это подвиг священника в решительные минуты боя с крестом в поднятой руке, воодушевлявшего солдат продолжать сражение. Рискуя жизнью, священник вел за собой нижние чины. Как правило, это происходило, когда бывали убиты или ранены офицеры полка. Известны сотни таких случаев. Например, этот подвиг в Первую мировую войну совершили священник 318-го пехотного Черноярского полка Александр Тарноуцкий (был убит) и старец иеромонах Богородицко-Площанской пустыни Брянского уезда, служивший в 289-м пехотном Коротоякском полку Евтихий (Тулупов) (был убит) (см. приложение III рис.1-3). Священник 9-го драгунского Казанского полка Василий Шпичак на лошади первый повел полк в атаку. Другой тип отличия священника связан с усердным исполнением своих непосредственных обязанностей в особых условиях. Напутствия и причащение раненых воинов, благословение на бой производились священнослужителем с риском для собственной жизни. Иногда, причащая раненых на боле боя, священник бывал сам тяжело ранен. Часто священнослужители совершали богослужения под огнем противника. Например, священник 115-й бригады государственного ополчения Николай Дебольский не прервал службы, когда прямо во время великого входа внезапно появившийся вражеский аэроплан сбросил несколько бомб рядом с молящимися. Священник 15-го драгунского Переяславского полка Сергий Лазуревский с немногими добровольно оставшимися воинами не оставил службы всенощного бдения под шрапнельным огнем до тех пор, пока не был контужен. В 1915 году на Галицком фронте, когда иеромонах 311-го пехотного Кременецкого полка Митрофан совершал литургию, снаряд попал в церковь, пробил крышу и потолок алтаря, после чего упал около престола с правой стороны. Отец Митрофан перекрестил бомбу и продолжил службу. Снаряд не разорвался, а молящиеся, видя спокойствие священника, остались на своих местах. По окончании литургии снаряд вынесли из храма. В 1915 году при селе Мальнов священник 237-го пехотного Грайворонского полка Иоаким Лещинский в полутора верстах от боя совершал молебен о даровании победы. В это время «снаряд ударил в крыло паперти и, отхлынув чудом Божиим, сразу в углу в пяти шагах разорвался. Сила взрыва была очень велика, ибо угол большого храма был оторван силой взрыва, около водосточного камня образовалась глубокая яма, а камень сброшен в сторону на несколько шагов и разорвался в куски. Много побитых стекол в храме. Одна пуля угодила в стену ризницы». Батюшка продолжил службу. Среди трехсот человек молящихся не было ни убитых, ни раненых, только один человек оказался контужен. Священник 6-го Финляндского стрелкового полка Андрей Богословский, стоя на возвышении, благословлял каждого подходившего к нему воина. Когда началась стрельба, он остался стоять на прежнем месте. Грудь его защитила дароносица, висевшая на шее, дав пуле, летевшей в сердце, боковое направление. Иногда священники погибали при подготовке похорон убитых воинов во время продолжающегося боя. Так был убит иерей 15-го гренадерского Тифлисского полка Елпидий Осипов. Священник 183-го пехотного Пултусского полка Николай Скворцов, узнав, что в занятом неприятелем селе есть убитые и раненые, добровольцем пошел туда для напутствия и погребения. Своим примером он увлек за собой несколько человек медиков и санитаров. И, наконец, духовенство совершало возможные для всех армейских чинов подвиги. Первый полученный наперсный крест на Георгиевской ленте был вручен священнику 29-го пехотного Черниговского полка Иоанну Соколову за спасение полкового знамени. Крест был вручен ему лично Николаем II, о чем сохранилась запись в дневнике императора. Сейчас это знамя хранится в Государственном историческом музее в Москве. Иерей 42-й артиллерийской бригады Виктор Кашубский, когда была прервана телефонная связь, добровольцем пошел искать разрыв. Телефонист, ободренный его примером, пошел за священником и исправил линию. В 1914 году иерей 159-го пехотного Гурийского полка Николай Дубняков, когда был убит начальник обоза, взял командование на себя и довел обоз до места назначения. Священник 58-го пехотного Прагского полка Парфений Холодный (см. приложение IV рис.2) в 1914 году вместе с тремя другими чинами, случайно столкнувшись с австрийцами, вышел с иконой «Спас Нерукотворный» вперед и, проявив выдержку, уговорил сдаться 23 солдат и двух офицеров противника, приведя их в плен. Получивший орден святого Георгия 4-й степени священник 5-го Финляндского стрелкового полка Михаил Семенов не только самоотверженно исполнял пастырские обязанности, но и в 1914 году добровольцем вызвался провезти недостающие патроны на передовую по открытому месту, непрерывно обстреливаемому тяжелой артиллерией. Он увлек за собой несколько нижних чинов и благополучно провез три двуколки, чем обеспечил общий успех операции. Месяц спустя, когда командир полка вместе с другими офицерами и отцом Михаилом вошли в помещение, предназначенное для них, там оказалось неразорвавшаяся бомба. Отец Михаил взял ее на руки, вынес из помещения и утопил в протекавшей рядом реке. Иеромонах Антоний (Смирнов) (см. приложение IV рис.1) Бугульминского Александро-Невского монастыря, исполнявший пастырские обязанности на корабле «Прут», когда судно было разбито и стало погружаться в воду, уступил свое место в шлюпке матросу. С тонущего корабля, надев облачение, он благословлял матросов. Иеромонах был награжден орденом святого Георгия 4-й степени посмертно. Совершали подвиги и представители приходского духовенства. Так, священник Кремовского прихода Белгорайского уезда Холмской епархии Петр Рылло совершал богослужение, когда «снаряды рвались за церковью, перед ней и пролетали сквозь нее».[3] Немалое количество военных священников оказалось в плену. И там они находились на своем посту – рядом с паствой. Свой священнический долг они продолжали выполнять и в условиях лагерной жизни, разделяя с воинами все лишения и скорби плена. Находясь вдали от Родины, в окружении враждебно настроенных, иноверных людей, пленные солдаты и офицеры испытывали тоску по всему, что было связано с Отечеством и Церковью. Богослужение давало возможность не только соединиться с Богом, но и окунуться в привычную атмосферу православного быта. Но совершать богослужения удавалось далеко не всегда. Лагерное начальство явно не желало доверять духовное окормление военнопленных русским по национальности священникам и всячески этому препятствовало. В наше время некоторые бывшие военные священники канонизированы. Священник Герман Джаджанидзе канонизирован Грузинской Православной Церковью. Русской Православной Церковью канонизированы бывшие кадровые священники, впоследствии епископы: Онисим (до пострига – Михаил Пылаев), Макарий (до пострига – Григорий Кармазин), священники Николай Яхонтов, Сергий Флоринский, Илия Бенеманский, Александр Саульский и другие. В современной России постепенно возрождается традиционная для русской армии деятельность православных священнослужителей в войсках. К сожалению, в настоящее время существует мало исследований, посвященных российскому военному духовенству. В какой-то мере восполнить этот пробел сможет «Памятная книга военного и морского духовенства Российской империи XIX – начала XX веков: Справочные материалы», изданная в рамках исторического проекта «Летопись», одной из задач которого стало составление базы данных (Синодика) православного духовенства Российской империи. В 2007 году проект «Летопись» был поддержан настоятелем московского ставропигиального Сретенского монастыря архимандритом Тихоном (Шевкуновым).

3. Пасторское служение в армии священников Ставропольской епархии.

(см. приложение V рис.1)

С 20 июля 1914 г. по июль 1916 г. для несения пастырских обязанностей в действующую армию были, по неполным данным, опубликованным в Ставропольских епархиальных ведомостях 17 июля 1916 года, мобилизованы следующие священники Ставропольской епархии:
Черного духовенства: Иеромонах Ставропольского Архиерейского дома Серафим, назначен в 7 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Екатерино-Лебяжской пустыни Анатолий – в 13 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Св.-Михайловской пустыни Иларион – в 8 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Св.-Михайловской пустыни Фотий – в 9 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Ставропольского Архиерейского дома Макарий – в 11 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Екатерино-Лебяжской пустыни Модест – в 17 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Казанского монастыря Вениамин – в 18 Кубанский пластунский батальон. Иеромонах Воскресенского монастыря Александр – в полевой госпиталь № 369. Белого духовенства: Священник ст. Костромской Кубанской области Стефан Дмитриев – в 14 Кубанский пластунский батальон. Священник села Горькобалковского Ставропольской губернии Василий Богданов – в 15 Кубанский пластунский батальон. Священник ст. Полтавской Кубанской области Иоанн Ястребов – в 10 Кубанский пластунский батальон. Священник стан. Воздвиженской Кубанской области Михаил Макарьев – в 16 Кубанский пластунский батальон. Священник ст. Попутной Кубанской области Леонид Вишневский – в 12 Кубанский пластунский батальон. Священник села Прасковея Ставропольской губернии Закхеев – в Горбатовский полк, с 14 августа 1914 г. Кроме мобилизованных добровольцами ушли на фронт также: Священник Василий Карпинский для служения в церкви 1-2-го батальонов 83 пехотного Самурского полка с 11 октября 1914 г. Священник Георгиевской церкви г. Ставрополя Константин Костюченко – в Гунибский полк с 5 августа 1914 г. Священник села Арзгира Ставропольской губернии Иоанн Савицкий – в Управление 102-й бригады Государственного ополчения со 2 марта 1915 г. Священник стан. Рязанской Кубанской области Павел Гладков – в 313 Балашевский полк с 12 февраля 1915. Священник стан. Медведовской Кубанской области Сергий Тихомиров – в 8 пластунский батальон с 11 февраля 1915 г. Священник села Кевсалы Ставропольской губернии Григорий Андреев – в 8 бригаду Государственного ополчения с 6 марта 1915 г. Священник стан. Васюринской Кубанской области Владимир Орлинский в 429 полевой подвижной госпиталь с 6 марта 1915 г. Священник хут. Спорного Ставропольской губернии Алексей Розанов – священником госпиталей в гор. Гродно с 23 февраля 1915 г. Священник стан. Казанской Кубанской области Антоний Ташлинцев – священник Управления ополченской бригады № 27 с 25 февраля 1915 г. Священник стан. Ильинской Кубанской области Петр Пособило – священником Управления ополченской бригады № 103 с 25 февраля 1915 г. Священник стан. Константиновской Кубанской области Григорий Воинов – в полевой № 509 подвижной госпиталь с 25 февраля 1915 г. Священник стан. Новощербиновской Кубанской области Давид Чубов – в 1-ю Кавказскую бригаду Государственного ополчения с 7 февраля 1915 г. Священник стан. Тимошевской Кубанской области Александр Воинов – в 1-й лазарет 2-й пехотной дивизии с 24 июня 1915 г. Священник села Сандаты Ставропольской губернии Николай Базбая приказом протопресвитера от 24 июня 1915 г. за № 64 назначен в 87 Нейшлотский полк с 24 июня 1915 г.  Священник стан. Запорожской Кубанской области Петр Любомудров назначен на Балтийский флот на крейсер «Аврора» [8]. Следует отметить, несмотря на то, что данный список весьма далек от того, чтобы считаться полным, тем не менее он дает некоторое представление об участии кубанского духовенства в Великой войне 1914-1918 гг. (см. приложение V рис.2). В станичном музее находится очень обширная фототека, часть ее материалов относится к Первой мировой войне. На фотографии инв. номер 434 хоронят казаков. У могил с не опущенными еще в ямы гробами толпится масса народу в казачьих черкесках. Под открытым небом проходит заупокойная панихида. Поскольку фотография этой траурной церемонии будет отправлена в Староминскую, сам собою напрашивает вывод о том, что в числе убиенных есть и староминчане (см. приложение VI рис.1) [1]. В газете «Кубанский край» от 8 июля 1915 г. дается яркий коллективный образ военного духовенства Российской империи, принявшего участие в Великой войне. Приведем некоторые цитаты из этой статьи. «Из рассказов очевидцев, - сообщает нам автор, - из солдатских писем, из отзывов начальствующих лиц, из многочисленных сообщений печати, из длинных списков священников убитых, раненых, пропавших без вести, числящихся в плену, мы знаем, какую высокую энергию и силу духа проявила эта скромная, незаметная рать» [9]. Далее автор приводит слова боевого генерала о том, что священники, «с крестом в руках храбро идут впереди своего полка, а по окончании сражения помогают перевязывать раненых» и поясняет: «В этих словах … заключается верная общая характеристика деятельности духовенства на поле сражения в эту войну…» [10]. За участие в сражениях отважные иереи, наряду с офицерами и командирами подразделений, получали боевые награды, включая ордена Св. Владимира, Св. Анны и др. различных степеней с мечами и бантом, а также награды, предназначенные специально для военного духовенства – Золотые наперсные кресты на Георгиевской ленте [11]. Для примера назовем некоторые имена: Бартанев о. Павел, протоиерей 4-го Кубанского пластунского Его Императорского Высочества Великого Князя Георгия Михайловича батальона – 24 марта 1916 г. сопричислен к ордену Св. Владимира 4-й степени с мечами [12]; Вардиев о. Димитрий, священник Полтавского полка за текущую кампанию имел следующие награды: Св. Анны 2 ст. с мечами - награжден 10 июля 1915 г. за бой у сел. Деер 16 ноября 1914 г.; сан протоиерея - награжден 9 августа 1915 г. «за все труды и невзгоды, понесенные с начала боевых операций и за бой 18 февраля 1915 г. у гор. Дильмана; Св. Владимира 4 ст. с мечами - награжден 11 мая 1916 г. за бой 15 и 16 ноября 1915 г. у сел. Варкунис [13]. Вишневский о. Леонид, священник 12-го Кубанского пластунского батальона, 22 октября 1915 г. за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени с мечами [14]; Герасименко о. Фотий, иеромонах, исполняющий пастырские обязанности в Кубанском пластунском батальоне (номер батальона не указан), 24 марта 1916 г. «за отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий» сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени без мечей [15]; Дмитриев о. Стефан, священник Кубанского пластунского батальона (номер не указан), 22 октября 1915 года «за отличия во время военных действий» сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени с мечами [16]; Должанский о. Илларион, священник 11-го Кубанского пластунского батальона, за отличия, оказанные против неприятеля в период боев с 03 по 01.10.1916 г. сопричислен к ордену Св. Анны 2-й ст. с мечами [17]. Донжаев о. Михаил священник 1-го Хоперского Ее Императорского Высочества Великой Княгини Анастасии Михайловны полка, 22 октября 1915 г. за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 2-й степени с мечами [18]; Лебедев о. Анатолий священник 6-го Кубанского Пластунского батальона, 17 апреля 1915 г. награжден Золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте и сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом [19]; Ломиковский о. Алексей, священник 1-го Запорожского Императрицы Екатерины Великой полка, 22 октября 1915 г. «за отличия во время военных действий» сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени с мечами; Макарьев о. Михаил, священник 1-го Генерал-Фельдмаршала Великого Князя Михаила Николаевича Кубанского пластунского батальона 22 октября 1915 г. за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 2-й степени с мечами; Короткий о. Модест, иеромонах, исполняющий пасторские обязанности в 17-м Кубанском пластунском батальоне, 22 октября 1915 г.  за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени без мечей; Образцов Константин, священник 1-го Кавказского полка, автор гимна Кубанского казачьего войска, 22 октября 1915 г.  за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени без мечей. (см. приложение VI рис.2). Окроперидзе о. Илларион, священник 1-го Уманского полка, 22 октября 1915 г.  за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 2-й степени с мечами [20]; Троицкий о. Михаил (из потомственных почетных граждан Войска Донского, род. 30.10.1882 г.), священник 1-го Таманского полка, участвовал в войне с Германией с 1914 г. по 1918 г.; имел следующие награды: Золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, орден Св. Анны 3-й ст. с мечами, Св. Анны 2-й ст. с мечами и бантом, Св. Князя Владимира 4-й ст. с мечами и бантом, набедренник, скуфью и камилавку [21].  Феденко о. Димитрий, священник 1-го Екатеринодарского Кошевого атамана Чепиги полка, 24 марта 1916 г. «за отлично-усердную службу и труды во время военных действий» сопричислен к ордену Св. Владимира 4-й степени с мечами, к ордену Св. Анны 3 степени с мечами; 14 октября 1916 г. за отлично-усердную службу и особые труды во время военных действий пожалован Золотым Георгиевским крестом на Георгиевской ленте [22]; Хахутов о. Григорий, священник 1-го Генерал-Фельдмаршала Великого Князя Михаила Николаевича Кубанского пластунского батальона, 22 октября 1915 г. за отличия во время военных действий сопричислен к ордену Св. Анны 2-й степени с мечами [23]; Язловский о. Александр, священник 9-го Кубанского пластунского батальона, до войны священствовал в Борчалинском уезде. Убит 26 января 1916 г. во время подбора трупов на позиции. Погребен 7 февраля 1916 в гор. Тифлисе [24]. Ястребов Иоанн Петрович, священник 10-го Кубанского пластунского батальона, за отличия во время военных действий 22 октября 1915 г. сопричислен к ордену Св. Анны 3-й степени с мечами.  В документах отмечалось: «Во время боя с турками 15 июня 1916 г., идя все время с крестом в руках впереди цепи – был убит артиллерийским снарядом турецкой батареи» [25]. Об о. Иоанне известно, что, по окончании курса Ставропольской духовной семинарии он служил священником в ст. Суздальской, а в 1910 г. был переведен в ст. Полтавскую. С первых дней мобилизации он отбыл к 10-му пластунскому батальону. Везде и всюду он исполнял свой высокий долг с величайшим самоотвержением. С крестом в руках, впереди своих пластунов, ободряя и воодушевляя их на великий ратный подвиг, он пал смертью героя, сраженный турецким снарядом в передовой цепи, благословляя и напутствуя своих соратников на предстоящую атаку [26]. В документах за предыдущие годы имеются сведения о том, о. Иоанн Ястребов 4 января 1915 г. представлялся к награждению орденом Св. Анны 3-й степени с бантом за то, что «10 и 11 декабря 1914 г. при наступлении бригады на турецкие позиции у сел. Копенат и Хосроверак под огнем противника напутствовал смертельно раненых казаков и давал утешение раненым»; 22 октября 1915 г. о. Иоанн был награжден орденом Св. Анны 3-й степени с мечами. 6 января 1915 он был представлен к награждению орденом Св. Анны 2 ст. с мечами за то, что «с 22 по 30 декабря 1914 г. при наступлении бригады на сел. Дивик, Чермук, [7], Гамас и Задраком, под огнем противника, утешал и напутствовал раненых, и, оставаясь с командой рабочих, хоронил убитых казаков», однако на это представление 22 мая 1915 г. из штаба 2-й Кубанской пластунской бригады командующему 10 Кубанским пластунским батальоном пришло сообщение о том, что «ходатайство … о награждении священника … о. Иоанна Ястребова орденом Св. Анны 2 ст. с мечами – отклонено». 18 июня 1915 г. о. Иоанн был представлен к награждению золотым наперсным крестом на Анненской ленте за то, что «в боях 8 июня 1915 г. при наступлении у сел. Баламутовка под шрапнельным огнем, помогал врачу перевязывать раненых, исповедовал и приобщал Св. Таин тяжело раненых и при помощи некоторых из местных жителей с церковником подбирал убитых и хоронил их там же», кроме того представлялся к награждению орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом (дата представления не указана) [27].  Об о. Дмитрии Вардиеве необходимо рассказать более подробно. В представлении к награждению о. Димитрия Золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте от 23 марта 1916 года командир Скуджбулагского отряда отмечал: «В бою 30 июля 1916 г. под Саклизаме усердно заботился о быстрой эвакуации из боя раненых и о погребении убитых. Под огнем исполнял свой пастырский долг. В четырехдневном кровопролитном бою 6, 7, 8, 9 августа исполнял обязанности отрядного священника, все время находясь в боевой линии под орудийным и ружейно-пулеметным огнем турок. Самоотверженно выходил в цепи стрелков, заботясь о раненых, которых невозможно было вынести из-за сильного неприятельского огня… 8 и 9 августа находился под непрерывным огнем на вершине горы № 694, и первым обнаружил у турок начало волнений, не выдержавших, что мы их охватываем подковой с трех сторон. … О. Д. Вардиев, благодаря своему вниманию и острому зрению вовремя предупредил несколько случаев стрельбы по своим, заскакав далеко вперед. Помогал мне, как простой ординарец, передавал мои распоряжения, ободрял войска, останавливал и удерживал возбужденных солдат и казаков от ненужных жестокостей нал пленными врагами, которые сдавались целыми ротами и батальонами. В этом тяжелом, но славном деле, священник Вардиев проявил необыкновенное мужество, доблесть, беззаветное стремление не только помочь своим раненым, но и облегчить участь беззащитных врагов…». Кроме этого, 14 августа 1916 г. о. Димитрий был представлен к ордену Св. Владимира 3-й степени с мечами  за то, что 30 июля 1916 г. в бою у сел. Мархоз, «находясь в сфере действительного огня, выполнял свои пастырские обязанности и хоронил убитых» [28]. Не менее выдающейся и самоотверженной деятельностью отличился в эту войну и ушедший добровольцем в действующую армию приходской священник ст. Медведовской Кубанской области о. Сергий Тихомиров. О. Сергий родился 28 июня 1880 г. в семье протоиерея о. Александра Максимовича Тихомирова, уроженца сел. Малышева Меленковского уезда Владимирской губернии, служившего в то время настоятелем Св.-Успенской церкви в ст. Медведовской Кубанской области [29]. В июне 1915 г., во время наступления русских войск в Буковине, батальон попал в очень тяжелое положение. Дойдя до проволочных заграждений и перерезав первый ряд проволоки, пластуны попали под убийственный огонь противника. Ряды пластунов таяли, сметаемые ураганом свинца и стали. Держаться далее не было никаких сил. Пластуны, в количестве двух сотен, залегли в небольшой лощине, которая находилась недалеко от рядов колючей проволоки, но и там находиться было жутко и страшно. Отойти бы назад, думали они шагов на сто, и было бы хорошо! И в этот момент раздается громкий и отчетливый голос о. Сергия Тихомирова: «Братцы! Держись до конца, я с вами»…  - «Хлопцы, батюшка с нами, не сдадимся! Держись до конца!». – раздались голоса пластунов. Несмотря на стихийную силу огня, пластуны продержались в этой лощинке целую ночь и следующий день, после чего, под прикрытием следующей ночи, были отозваны назад.  Другой случай произошел 28 августа. Во время общего наступления, происходившего на открытой местности, когда о. Сергий, в самый разгар боя, направляясь к своему батальону медленным и размеренным шагом. В двух шагах от него рвались снаряды, обдавая о. Сергия густым порохом и комьями мокрой грязной земли. Вдруг о. Сергий остановился, поднял крест и трижды осенил пластунов крестным знамением. Своим примером беззаветного мужества и презрением к смерти он укрепил сердца русских воинов и помог им выдержать натиск врага и выполнить боевую задачу, поставленную перед ними. И наконец, события декабря 1915 г, когда, во время наступления по всему фронту, пластунам было дана задача овладеть высотой № 298. О. Сергий вышел вперед и громко скомандовал: «За мной, ребята! Умрем за Царя и Родину!». И дело было сделано. С криком «Ура!» бросились пластуны на австрийцев, дошли вплотную к окопам и там у самого бруствера залегли, после чего священник медленно, даже не пригибаясь, вернулся в свои окопы. И таких подвигов о. Сергия Тихомирова не перечесть! В журнале «Русский инвалид» № 110 повествуется также о том, как 21 и 22 января 1916 г. о. Сергий, который являлся не только священником 8-го пластунского батальона, но и благочинным бригады, собирал трупы русских воинов на поле боя, извлекая их из проволочных заграждений прямо ввиду неприятеля, причем его не в силах были остановить ни разрывы бомб, ни ружейная стрельба по нему… [30]. Последнее, что известно об этом удивительном и отважном священнике-герое, это то, что 27 января 1917 г., приказом № 25 по Кавказской армии, он был награжден орденом Св. Анны 3-й степени с мечами, а затем эвакуирован в тыл для лечения… [31]. 

Заключение.

Все выше сказанное достаточно ярко открывает перед нами необыкновенные качества русского православного духовенства, выказывавшего в годы Великой войны 1914-1918 гг. не только примеры смирения и милосердия, но также мужества и поистине рыцарской храбрости, ведь они не только перевязывали раненых, ободряли упавших духом и отпевали погибших, но, в одном ряду с полковыми командирами, храбро поднимали в атаку русских воинов. В Отечественных войнах 1812, 1914-1918 и 1941-1945 годов Русская Православная Церковь сыграла большую роль. В этих трёх великих войнах побеждал православный народ. Именно верующие остановили немцев в 1915 году, верующие сыграли решающую роль в 1812 году, и в Великую Отечественную войну 1941-1945 годов большая часть народа была верующей. Верующий человек не может любить Бога, не любя при этом свою Родину, не чувствуя ответственности за нее. «Безверное войско учить — что перегорелое железо точить», — говорил великий полководец Суворов, ни одну битву не начинавший без молитвы. Вспоминая нашу историю, вспоминая великую славу русского оружия и осознавая наше духовное наследие, мы верим в лучшее и благодарим Господа, благословившего Россию на Победу. Данную работу возможно использовать в практике образовательных учреждений (уроки истории, ОПК, кубановедения, классные часы) и иных учреждениях (музеи, СМИ). В дальнейшем я предполагаю вернуться к данной теме. В целях сохранения исторической памяти, а также воспитания высоких духовных, нравственных качеств и патриотических чувств в городах Москве, Калининграде, Краснодаре, Пскове установили памятники в честь участников Первой мировой войны, в том числе и священников.

Список использованной литературы.

1. Материалы муниципального бюджетного учреждения культуры «Староминский историко-краеведческий музей» муниципального образования Староминский район.

2.Агафонов Н. Ратные подвиги православного духовенства. М., 2013. С. 160.

3.Кавалеры Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия за период с 1914 по 1918 г. М., 2008. С. 435.

4.Фирсов С.Л. Военное духовенство накануне и в годы Первой мировой войны // Новый Часовой. По страницам русского военно-исторического журнала. СПб, Калининград, 2013. С. 12.

5.Чимаров С.Ю. Русская православная церковь и вооруженные силы России в 1800 - 1917 гг. СПб., 1999. С. 173.

6.Капков К.Г. Очерки по истории военного и морского духовенства Российской империи XVIII -  начала XX веков. М., 2009. С. 39.

7. А. Бабич Кубанское православное духовенство в 1-ю мировую Copyright: Александр Бабич, 2016

8. Ставропольские епархиальные ведомости. № 28. 17 июля 1916 года. С. 896-910.

9. Кубанский край, 8 июля 1915 г. № 1632-147. Статья «Военное духовенство».

10. Кубанский край, 8 июля 1915 г. № 1632-147. Статья «Военное духовенство».
11.Наперсный крест на Георгиевской ленте был учрежден специальным указом императора Павла I в 1790 году. // Ионина Н. 100 Великих наград. Награды Русской Православной Церкви.
12. Кубанский казачий вестник. Екатеринодар, 1 мая 1916 г. №18.
13.ГАКК. Ф. 436. Оп. 1. Д. 554. Л. 392-об-393.
14. Ф. 396, оп. 5, д. 57, л. 20об.; Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. №9. Кубанский казачий вестник. Екатеринодар, 1 мая 1916 г. №18.
15. Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. № 47
16. Ф. 444, оп. 2, д. 24, л. 96; Ф. 396, оп. 5, д. 56, л. 159-об.
17. Ф. 396, оп. 1. д. 10826, л. 64об.; Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. № 47.
18. Кубанский казачий вестник, 5 июля 1915 года, № 27.
19. Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. № 47 (№ 693). С. 10-11.
20. ГАКК. Ф. 396. Оп. 2. Д. 269. Л. 10об-11.
21.Кубанский казачий вестник. 1 мая 1916 г. №18; ГАКК. Ф. 396. Оп. 1. Д. 11111. Л.2; Оп. 5. Д. 27. Л. 12, 61-об.
22.Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. № 47 (№ 693). С. 10-11.
23. ГАКК Ф. 396. Оп. 1. Д. 11197. Л. 94, 11-об.; Кубанская мысль, № 115-31 от 09.02.1916)
24. Кубанский казачий вестник. 22 ноября 1915 г. № 47 (№ 693). С. 10-11;

25.ГАКК. Ф. 396. Оп.1. Д. 11173. Л. 104об., Ф. 444. Оп. 1. Д. 89. Л. 15; Д. 9. Л. 107, 108, Д. 70. Л. 164, 264-об.; Д. 123. Л. 117-об.; Оп. 2. Д. 5. Л. 57-об., 80.
26. Ставропольские епархиальные ведомости. № 30. 31 июля 1916 г. С. 975-977.
27. ГАКК. Ф. 396. Оп.1. д. 11173. Л. 104-об.; Ф. 444. Оп. 1. Д. 14. Л. 67-68-об., 141; 237-237-об., 302-302-об.;  Д. 89. Л. 15; Д. 9. Л. 107, 108; Д. 25. Л. 78; Д. 70. Л. 110-110-об., 164, 264-об.; Оп. 2. Д. 5. Л. 57-об., 80, 361.
28. ГАКК. Ф. 436. Оп. 1. Д. 554. Л. 392-об-393.
29.ГАСК. Ф. 135. Оп. 64. Д. 507. Л. 74-об. Оп. 70. Д. 853. Л. 148-об. – 151-об.
30. Ставропольские епархиальные ведомости. № 28. 17 июля 1916 года. С. 896-910.
31.ГАКК. Ф. 444. Оп. 2. Д. 24. Л. 56; Ф. 396. Оп. 5. Д. 56. Л. 166.
32. Бичерахов Лазарь Федорович (1882-22.06.1952). // dic.academic.ru › dic.nsf/bse/69606/Бичераховы.
33. Приказ Главнокомандующего войсками и флотом Кавказа Л. Бичерахова № 324 от 14.12.1918 г.

Приложение

Приложение I

Рис.1Генерал Брусилов А.А.

Рис.2 На фронте. Молебен на Иордани.

Рис.3 Строительство походной церкви

Приложение II

Рис. 1-3 Священники бесстрашно исполняли свой долг до самого конца вместе с солдатами

 

 

Приложение III

Рис.1-3Полковой священник иеромонах Евтихий Тулупов, был убит в бою идя с крестом в руках впереди атакующего полка.

Приложение IV

Рис.1 Иеромонах Антоний (Смирнов)

Рис.2Протоирей Холодный Пафений Михайлович с семьей .

Приложение V

Рис.1 Молебен в станице.

Рис.2 Офицеры-казаки с полковым священником Русецким

Приложение VI

Рис.1 Фото инв.номер 434. Хоронят казаков. У могил с не опущенными еще в ямы гробами толпится масса народу в казачьих черкесках. Под открытым небом проходит заупокойная панихида.

Рис.2 Константин Образцов.

Просмотров работы: 262