Аллюзии на роман В. Гюго «Собор Парижской Богоматери» в «Повести из флорентийской жизни XV века, или Чёрной смерти» Ал. Алтаева

IX Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке

Аллюзии на роман В. Гюго «Собор Парижской Богоматери» в «Повести из флорентийской жизни XV века, или Чёрной смерти» Ал. Алтаева

Богданова А.О. 1
1ГБОУ «Губернаторского многопрофильного лицея-интерната для одаренных детей Оренбуржья»
Щербакова Е.К. 1
1ГБОУ «Губернаторского многопрофильного лицея-интерната для одаренных детей Оренбуржья»
Автор работы награжден дипломом победителя II степени
Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF

Введение

Эпоха Возрождения, Ренессанс, – период человеческой истории, имеющий, пожалуй, самое большое значение для культуры Европы, обусловивший векторы ее культурного развития. Это великая и противоречивая эпоха, повлиявшая на все стороны жизни и на умы людей и оставившая огромное количество как научных, так и культурных открытий и произведений. Но, несмотря на это, люди до сих пор стараются осмыслить и понять свою историю и не только делают это как научную работу, но и стараются создать собственную художественную картину прошлых веков.

Каков же образ Ренессанса в мировой культуре? Он представлен еще и в текстах художественной литературы. Один из наиболее известных романов, автор которого стремится показать образ эпохи, – «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго, опубликованный в 1831 году. Действие его разворачивается во Франции. Практически неизвестна широкой публике повесть нашей соотечественницы, детской писательницы начала ХХ века Маргариты Владимировны Ямщиковой, писавшей под псевдонимом Ал. Алтаев, «Повесть из флорентийской жизни, или Черная смерть».Действие повести разворачивается во Флоренции. Ал. Алтаев, как и В. Гюго, стремится представить образ эпохи, подражая при этом великому французскому романтику. Интересно, что некоторые критики Серебряного века советовали русским писателям учиться у писателей-французов, но с этим категорически не согласен И.А. Бунин. Однако и он, как и многие русские писатели, осмыслял в своем творчестве французские сюжеты [7, с.185].

И хотя Гюго является писателем с мировым именем, большим, первостепенным, а Ал. Алтаев – второстепенным, представителем «областного культурного гнезда» в широком смысле [8], его повесть не менее интересна, чем роман Гюго, поскольку позволяет увидеть влияние шедевра на литературный процесс, понять литературные вкусы отечественных авторов начала ХХ века, очень разнообразные и не со всей полнотой описанные.

Кроме того, адресат Ал. Алтаева – читатель-ребенок, который, прочитав этот текст, будет представлять себе исторический период, культуру эпохи Возрождения.

Актуальность темы нашего исследования продиктована следующими фактами: перспективностью изучения творчества писателей разной степени дарования, способствующего лучшему пониманию классики, дающего целостное представление о литературном процессе, о читательских интересах, а также созвучием современной эпохе психологической проблемы истинного человеколюбия, поставленной в романе В.Гюго и повести Ал.Алтаева.

Объект исследования – произведения В. Гюго и Ал. Алтаева (М.В. Ямщиковой).

Предмет исследования – аллюзии на известный исторический роман В.Гюго в произведении Ал. Алтаева «Повесть…»

Целью исследовательской работы является соотнесение повести отечественного автора с великим романом, выявление аллюзий на уровне идейно-тематическом, характерологическом, рассмотрение трансформации образов «флорентийской повести» в произведении Ал. Алтаева.

Задачи исследования:

проанализировать характеры героев двух произведений, выявить сходство литературных героев-типов;

определить роль обстановки, окружающей героев романа «Собор Парижской Богоматери», «Повести о флорентийской жизни», как средства характеристики героев и эпохи Возрождения

Научная новизна работы: была выявлена общность и взаимосвязь взглядов, художественных методов известного французского писателя и поэта В. Гюго и нашей соотечественницы, детской писательницы М.В. Ямщиковой, писавшей под псевдонимом Ал. Алтаев.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения.

Практическая значимость исследования заключается в том, что оно может быть использовано на уроках внеклассного чтения и будет способствовать интересу школьников как к зарубежной классике, так и к книгам менее известных отечественных авторов.

Глава 1. Эпоха как литературный образ в произведении В. Гюго «Собор Парижской Богоматери»

Время, описанное в романе «Собор Парижской Богоматери» В. Гюго, выбрано автором не случайно. ХV столетие в истории Франции – это переломный момент, переход от Средних веков к Возрождению. И, передавая в форме исторического романа живой облик этой динамичной эпохи, писатель стремится показать ее универсальные черты. Одна из ее главных черт – карнавальность, а за карнавальностью таится больше жестокости, чем милосердия. Сравним: «целая цепь драматических сцен разворачивается в «Соборе Парижской Богоматери» в зале Дворца правосудия, на площади, в притоне трюанов. Сопровождаемый смехом выбор короля шутов, грациозно танцующая Эсмеральда, гражданская казнь Квазимодо, трагедия матери Эсмеральды – все это как бы средневековое действие, многолюдное, пестрое, многоголосое» [5, с.82]

Еще одна черта эпохи – двойственность: за внешним католическим благочестием зачастую скрываются сильнейшие страсти. Не случайно на первый план выдвигается образ собора Парижской Богоматери, создававшегося народом веками. В романе он не только фон, декорация для основного действия романа, но и полноправный участник этого действия.«...Огромный собор Богоматери, вырисовывающийся на звездном небе черным силуэтом двух своих башен, каменными боками и чудовищным крупом, подобно двухголовому сфинксу, дремлющему среди города...» [4, с.24], является загадкой, тайной и одновременно ареной страстей.

Собор царит в художественном пространстве романа: все важнейшие события происходят либо в его стенах, либо на площади перед ним. Он как бы принимает участие в действии, активно помогая одним персонажам и противодействуя другим: укрывает в своих стенах Эсмеральду, сбрасывает со своих башен Клода Фролло. Судьбы всех главных героев романа неразрывно связаны с Собором как внешней событийной канвой, так и нитями внутренних помыслов и побуждений. Загадка образа собора Парижской Богоматери в романе в том, что он не только «Дом Божий». Он символ народного средневековья, сложной, противоречивой эпохи, где набирает силу голос справедливости, которая часто немилосердна. Но вместе с тем для В. Гюго, писателя-романтика, этот величественный готический собор, построенный безвестными мастерами, прежде всего замечательное произведение народного искусства, выражение народного духа. Он колоссальное творение человека и народа, венец народной фантазии.

Первые памятники архитектуры, говорит Гюго, были простыми глыбами камня, каждый из которых являлся иероглифом, то есть непосредственно и прямо выражал вложенную в него идею: величия, монументальности, прочности и т.п. Затем «традиции» породили символы, скрывшие первоначальную идею под напластованием образов. Образ собора, ассоциировавшегося с человеческой личностью, утверждает идею свободы и несвободы одновременно. Л.Я. Гинзбург писала по этому поводу: «Романтизм от противоречий отвлеченной, отчужденной от человека страсти обратился к противоречиям целостной личности. Гюго возводит контраст в эстетическую теорию и на практике пользуется им самым гиперболическим образом» [3, с. 298].

Стремясь показать яркую и живую картину жизни Парижа XV века, В. Гюго создает удивительные романтические характеры: Эсмеральды, Квазимодо, Клода Фролло, Феба, толпы и др. – людей, словно живущих в двух мирах одновременно.

Так, цыганка-танцовщица Эсмеральды прекрасна, юна – это живое воплощение радости, красоты земного бытия, гармонии души и тела, образ грядущей свободы и настоящего духовного Возрождения. Но она с детства окружена «дурным обществом»: ее дом – Двор Чудес, пристанище бродяг, воров и убийц. И на фоне всех этих гротескных и жутких образов Эсмеральда – воплощение легкости, изящества, милосердия… идеал. Однако девушку преследует злой рок, рок становится лейтмотивом романа, что видно и на примере другого главного персонажа – Клода Фролло.

Он герой-индивидуалист, самый яркий и интересный образ романа. Превзойдя всю средневековую науку, он посчитал себя неким сверхчеловеком, для которого не существует обычных человеческих норм [6, с. 129]. Но волей жестокого рока он влюбляется в Эсмеральду. Любить девушку презираемой профессии и национальности ему, священнику, давшему обет безбрачия, невыносимо, однако рок сильнее. И эта любовь приобретает разрушительный характер. Не в силах ее победить, Клод Фролло становится на путь зла, обрекая Эсмеральду и себя на мучения и смерть. Возмездие приходит к нему от его слуги, звонаря собора Квазимодо.

Квазимодо тоже основной персонаж и знаковая фигура в романе. Этот гротескный образ уродливого, полудикого горбуна внушает всем отвращение и ужас. Но в процессе повествования он преображается, любовь к Эсмеральде пробуждает ото сна его душу. Зверь по своему внешнему облику, он искрений и чистый человек. Этот персонаж символизирует еще и образ народа, внешне неприглядного, но преисполненного огромной страшной силы, внутреннего величия, моральной правоты и душевной красоты [9, с.313]. И его восстание против своего господина Клода Фролло тоже символично: именно в эпоху Возрождения народ пробуждается и выступает против фанатизма церковников.

В романе показывается, что учение гуманистов не дошло до широких масс. Толпа все еще необразованна, жестока, охоча до грубых развлечений. Но «личное исследование» выпускает человека на волю из темницы полной несвободы. Происходит этот процесс как мучительный разрыв сознания, как поиски наощупь, со всеми колебаниями и страхами уже неверующего, но еще суеверного ума. В этом проявляется крушение старой идеологии, постепенно возникает чувство справедливости, противостоящее букве закона и духу подчинения и одновременно бунтарства. Именно такой образ новой переломной эпохи, эпохи Возрождения, показал в своем романе В. Гюго.

Глава 2. Образ храма в повести Ал. Алтаева «Повесть из флорентийской жизни XV века, или Чёрная смерть»

В повести Ал. Алтаева, как и в романе В. Гюго, важную роль играет архитектурное сооружение религиозного характера, и, хотя это не полноправный участник действий, как собор Парижской Богоматери, он тоже очень интересен и создает представление об эпохе, описанной в книге. Это монастырь Сан-Марко, основанный в XIII веке и реконструированный в эпоху Медичи.

История этого собора тоже древняя, но, подобно собору Парижский Богоматери, монастырь не прославился как великий памятник архитектуры, хотя широко известен своей библиотекой. Помещение под нее было построено архитектором Микелоццо на средства Козимо Медичи и его брата Лоренцо в 1441–1444 годах, когда монастырь реконструировался. Эта библиотека была истинным шедевром ренессансной архитектуры, «где ощущение сосредоточенного знания, получаемого через общение с книгой, создавалось благодаря спокойному и стройному ритму колонн и арок» [1, с.124]. «Кроткие лики святых на высоких стенах, яркий свет из окон, в лучах которого серебряные седины монахов кажутся нимбами святых», – вот так описывает атмосферу собора Сан-Марко в своей повести Ал. Алтаев [2, с. 73].

Монастырь в «Повести…» – это место, в котором можно укрыться от бед, в котором живут мудрые, одухотворенные монахи, истинные христиане, немногие из своего века, правильно понимающие идеи Христа: «Не меч и насилие создавали праведников и очищали землю, а слово и разум» [2, с.57]. Именно здесь напуганный умирающий братик презираемой танцовщицы и певицы Фиори воспринимает лицо монаха как светлый лик ангела, что контрастирует с обстановкой в их доме-пещере с бабкой-колдуньей. Монастырь с собором в центре представляет в книге идеал христианской обители и тихого пристанища для странника. Именно здесь находит приют и временное успокоение больной мальчик.

Это образ церкви-убежища, навеянный образом Собора В. Гюго и, возможно, других храмов, не только католических, но и православных: он получился не готически-суровым, а, наоборот, лиричным. Герои спасаются в церкви от смерти; они гонимы, несмотря на то, что уже началась эпоха Ренессанса, время формирования нового мировоззрения и психологии людей, хотя мы знаем, что, несмотря на высокую эстетическую программу, этот исторический период был далеко не легким, очень авантюрным. В «Повести из флорентийской жизни XV века, или Чёрной смерти», как и в «Соборе Парижской Богоматери», народ относится с благоговением к храмам, и флорентийский Сан-Марко, и собор Парижской Богоматери традиционно являются неприкосновенными убежищами и спасают преследуемых от разъяренной толпы.

Глава 3. Своеобразие характеров героев повести Ал. Алтаева «Повесть из флорентийской жизни XV века, или Чёрная смерть»

Персонажи произведения Ал. Алтаева также отсылают нас к произведению В. Гюго. Например, главная героиня повести Ева-Фиори, так же как и Эсмеральда, зарабатывает на жизнь уличными танцами, она тоже человек презираемой в Европе средних веков национальности (еврейской), но она прекрасна и чиста душой. Однако, хотя Ева внешне схожа с Эсмеральдой (красота, положение в обществе), ее характер претерпевает эволюцию – Эсмеральда изначально героиня с цельным, ровным характером. История Евы отчасти похожа на историю Квазимодо – душа обоих разбужена милосердием, хотя у первого все гораздо в большей степени построено на контрасте, а Ева и до встречи с молодым аристократом Сильвио Фалетти была доброй девушкой, нежной и заботливой сестрой.

Ева также переживает потрясение, впервые почувствовав милосердие, проявляемое к ней другим человеком – знатным, красивым, богатым. Сильвио Фалетти кажется ей идеалом доброты. После встречи с ним, жизни в его замке (куда Ева приглашена для того, чтоб написали ее портрет), она находит свое призвание в служении ближним и за самоотверженность и милосердие «вполне заслужила венец мученицы» [2, с.110].

Есть в романе и физически уродливый человек. Это шут Барукко, «старый, отвратительный, кривой» [2, с.11]. Он, в отличие от Квазимодо, не так силен физически, но, как и первый, имеет огромную силу характера и является символом революции, но не скрытым, как Квазимодо. Барукко – пламенный революционер, «друг народа», искренне желающий ему счастья и процветания. И народ сначала идет за ним, но при наступлении опасности отступает и всю вину возлагает на своего организатора: «Правители дают нам хлеб и развлечения, а ты зовешь нас на борьбу с ними! Будь же проклят ты, возмутитель народа!» [2, с.107]. Кажется, что это римская толпа, требующая хлеба и зрелищ.

Барукко, несмотря на внешнюю уродливость, которая в Средневековье воспринималась как комичная, – персонаж трагический. Автор, вводя в текст линию шута, словно задается глубоко философским вопросом: «Можно ли достичь счастья путем насилия?» В этом «Повесть…» даже противоречит проникнутому идеями революции роману В. Гюго.

Образы второстепенных персонажей также имеют черты героев В. Гюго.

Так, в «Соборе Парижской Богоматери» капитан Феб да Шатопер, которого полюбила Эсмеральда, ценит только внешнюю красоту, а в «Повести из флорентийской жизни XV века, или Чёрной смерти» обожаемый Евой Сильвио Фалетти хотя и более глубокий персонаж, но также равнодушен ко всему, кроме материальной красоты, пиров и развлечений, часто жестоких. Невеста Сильвио Беата Бовони – избалованная аристократка, ревнивая и жестокая, как и Флёр-де-Лис – невеста Феба. Она приказывает уничтожить замечательный портрет Евы, произведение искусства, и придумывает жестокий план свадьбы Евы и расчетливого Франческо.

Есть в «Повести…» и художник Лоренцо Альберти, отчасти напоминающий поэта Пьера Гренгуара в «Соборе Парижской Богоматери»: оба хорошие люди, с высокими идеалами, но им не свойственна та же жертвенность, что и главным героиням романа, в трудную минуту они оставляют их.

Мотив рока есть и в этом произведении. Чума начинает свое наступление на город, не щадя ни знатных, ни красивых. Она сильнее заговора Барукко. Умирает Сильвио Фалетти, гонитель Евы-Фиори Франческо, люди закрывают ставни и не дают приют странникам, но Фиори, увидевшая прозрение Фалетти, не переставшая его любить, не погибает. Она, не будучи крещеной, вместе с добродетельным католическим священником Фра Антонином начинает помогать несчастным больным, не боясь черной смерти, благодаря раскаявшемуся Фалетти поверив, что рано или поздно человек должен преобразиться и скинуть с себя тяжкие пороки. Автор словно показывает, что душа человека от природы христианка, не случайно в повести присутствует интрига: повествователь так точно не знает, крестилась ли Фиори.

Важно отметить, что, несмотря на сюжетную и характерологическую схожесть двух текстов, авторы часто расходятся в оценке поступков и личностей, исторических процессов, например той же революции. В целом эта общая противоположность оценок объясняется очень просто. В. Гюго и Ал. Алтаев жили в разные столетия, в разных странах и, как следствие, были представителями идеологии своего времени и государства. Живший во времена Великой французской революции и одобрявший ее, В. Гюго ее же поэтизировал, а Ал. Алтаев (М. Ямщикова) создавал свою «Повесть…» в дореволюционной православной России. Поэтому, разумеется, различие в оценках неизбежно, но в одном авторы сходятся: эпоха Возрождения – время изменений в людском сознании, поиска новых жизненных ориентиров, познания себя. Это эпоха переломная, а поэтому очень пестрая и неоднозначная, где прекрасные шедевры сосуществуют с ужасными преступлениями, а великие прорывы – с огромными бедствиями. В этой многоликости и заключается суть того века.

Таким образом, во «флорентийской повести» Ал. Алтаева встречаем целый ряд аллюзий на роман В. Гюго. Однако можно сказать, что в данном случае великое произведение не просто заставляет ему подражать, но создает ситуацию диалога. «Повесть из флорентийской жизни XV века, или Чёрная смерть» больше отражает стремление ее автора вступить в диалог с шедевром. А кроме того, она похожа на пособие по истории искусства: типичные персонажи, ситуации, доступная форма повествования дадут возможность представить культуру эпохи Возрождения юному читателю, подростку.

Заключение

Соотнеся повесть отечественного автора с великим романом французского писателя-романтика, мы не только выявили ряд аллюзий на уровне идейно-тематическом, характерологическом, но и рассмотрели трансформацию образов «флорентийской повести» в произведении Ал. Алтаева.

Если В. Гюго в своем романе показал образ новой переломной эпохи, эпохи Возрождения, а личность героя представил с точки зрения поэтики контраста, идеи двоемирия, то Ал. Алтаев (псевдоним М. Ямщиковой) стремился, ко всему прочему, показать эволюцию человеческого характера, героев, могущих противостоять злобному року.

И в этом героям помогает в дни страшной опасности умереть от чумы обретенная вера. Хотя в повести русской писательницы много от романтизма: презираемый, гонимый, исключительно прекрасный душой герой, противостоящие ему персонажи, не имеющие положительных черт, автор в своем тексте акцентирует внимание на проблеме веры, жертвенности, свойственной христианскому сознанию, и в этом индивидуальная особенность повести.

Список использованной литературы

Азовцев Н. А. Козимо Медичи и монастырь Сан Марко во Флоренции: особенности ренессансного патроната // Вестник Московского университета. – Сер. 8. История. – 2010. – № 4. – С. 124.

Алтаев Ал. Черная смерть: Повесть из флорентийской жизни XV века// М.: Изд. дом Мещерякова, 2018. – 112 с.

Гинзбург Л. Я. О психологической прозе. О литературном герое. СПб: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. – 704 с.

Гюго В. Собор Парижской Богоматери: роман// М.: АСТ: Астель, 2011. – 508 с.

Каршибаева У. Д. Категории пространства и времени в романах Виктора Гюго // Вестник ТГУ. – 2012. – Вып. 5(109). – С.80–83.

Купченко М. Л. Тема рока в мировой литературе // Вестник СПбГУКИ. – 2014. – №4(21). – С. 129.

Минералов Г.Ю., Минералова И.Г. Роль французских аллюзий в создании образа романа в новелле И.А. Бунина «Роман горбуна» // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. – Вып. 4 (772). – 2017. – С.184–192.

Пиксанов Н.К. Областные литературные гнезда: историко-краеведческий семинар. – М.-Л.: Госиздат, 1928. – 148 с.

Рубцова Е. В., Девдариани Н. В. Квазимодо как образ пробуждающегося народа в романе В. Гюго «Собор Парижской Богоматери» // Балтийский гуманитарный журнал. – 2019. Т. 8. – №(27). – С. 312–314.

1

Просмотров работы: 22