XXVIII Международный конкурс научно-исследовательских и творческих работ учащихся
Старт в науке
На изломе веков: экзистенциальные терзания русской интеллигенции в повести А. П. Чехова «Черный монах»
Полная версия работы доступна во вкладке "Файлы работы" в формате PDF
Введение
Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее. Однако похожим быть хочется только на Чехова.
С.Д. Довлатов «Записные книжки. Соло на ундервуде. Соло на IBM»
А. П. Чехов - выдающийся русский писатель, мастер короткого рассказа, тонкий психолог, мыслитель и, безусловно, новатор своего времени. В чём же заключается неповторимость авторского стиля? Чеховские пьесы стали отправной точкой для развития нового типа драматургии – психологической и интеллектуальной. В этих произведениях главное – внутренний мир героев и их переживания, а не внешние коллизии. «Чехов несет ответственность за развитие всей мировой драмы в XX веке», — сказал знаменитый американский драматург Э.Олби.
Малая проза писателя представляет собой уникальное явление в русской литературе. Она стала предвестником смены литературного подхода: от традиционного линейного повествования к новой поэтике, где главенствуют краткость, недосказанность и глубокая внутренняя напряжённость. Композиция чеховских рассказов радикально отличается от классических канонов: в них отсутствует привычная динамика развития сюжета, кульминация часто смещена или растянута, а развязка иной раз и вовсе отсутствует. Вместо этого, структура произведения подчинена передаче внутреннего состояния героя и общей эмоциональной атмосферы. Такой подход отражает авторское стремление не столько к изложению событий, сколько к демонстрации момента истины, скрытого в обыденной жизни.
Ф. М. Достоевский в письме к брату утверждал: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь разгадывать ее всю жизнь, то не говори, что потерял время». Антон Павлович на протяжении всего литературного творчества стремился познать природу человеческой натуры. Писатель обнажает самые трудные и болезненные вопросы нравственности: разобщённость близких людей, приверженность материальным ценностям, экзистенциальные кризисы личности, тотальное одиночество, неразрешимые внутренние противоречия, деградация духовных ценностей и др. Героями произведений Чехова становятся обыкновенные люди, подверженные страстям, порокам, слабостям. От блистательного триумфа до полного поражения, от всепоглощающей любви до жгучей ненависти, от всеобщего признания до пол– все в его произведениях пульсирует яркой, драматичной и неоспоримой силой. Чехов, даже в рамках прозы, остается истинным драматургом.
Мир Чехова — квинтэссенция эпохи рубежа веков. Понятие «рубеж веков» в литературоведении и искусствознании тесно связано с культурной парадигмой конца XIX – начала ХХ в. (от декаданса к авангарду). Парадокс «двойного видения», «конца-начала», «трагедия переходности», «символизация не только мира, но и его восприятия», смешение философии и литературы, «голод личной веры» – таков далеко не полный перечень основных характеристик того времени.
Философские основы культуры рубежа веков:
-
Главный вопрос–вопрос о Человеке и Боге.
-
Без веры в Бога человек никогда не обретёт смысла существования (Ф.М.
Достоевский).
-
Поэтизация образа Человека: «Человек – это звучит гордо!» (М.
Горький).
-
Русская мысль перекликалась с «сумрачным германским гением» (А. А.
Блок).
-
Философия Ф. Ницше о сверхчеловеке – это «воля к переоценке» (А. Белый).
-
Сверхчеловек – это общая и невероятно удалённая в будущее перспектива
человечества, которое обретёт смысл своего существования без Бога: «Бог
умер».
Литература рубежа веков характеризуется особым состоянием: ощущение вселенной как бездны, пропасти, пустоты. Мироздание как бы расколото на две половины: прошлое и будущее. Мир деформирован, человек одинок, полон противоречий и принадлежит космическим силам и стихиям.
Проблемы тоски, разочарованности и одиночества лейтмотивом проходят через всё творчество писателя. Это логичный и закономерный ответ на воздействие эпохи неопределённости, когда общество лицом к лицу сталкивается с кризисом веры, идей, смысла.
В повести «Чёрный монах» находит художественное отражение ощущение всеобщего надлома, охватившего мир.
Цель исследования: проанализировать образ главного героя повести
А. П. Чехова «Чёрный монах», ставшего своеобразным зеркалом эпохи.
Основная часть
«Повесть «Чёрный монах» – единственный случай, когда Чехов отступил от чистого реализма», – отмечает Д. С. Мирский. Л. Н. Толстой, прочитав сочинение, с какою-то особенной нежностью сказал: “Это прелесть! Ах, какая это прелесть!”. «Чёрный монах» завершает «галерею» сюжетов о безумии русской реалистической школы XIX в., включающую такие тексты, как «Не дай мне Бог сойти с ума…» А. С. Пушкина (1833), «Записки сумасшедшего» Н. В. Гоголя (1834) и «Двойник» Ф. М. Достоевского (1846)
Произведение создаётся в период глубокого духовного перелома, который характеризуют как fin de siècle (с франц.–«конец века»). Пошатнувшиеся идеалы, состояние обречённости и пробуждение мистических и декадентских (от франц. décadence–«упадок») настроений повергли русскую интеллигенцию в состояние экзистенциального поиска: где найти опору и смысл, когда прежний фундамент разрушен, а новый ещё не заложен? Распространение идей А. Шопенгауэра, раннего Ницше, интерес к теософии создают атмосферу интеллектуальной неустойчивости.
Коврину, главному герою повествования, время от времени, является загадочный чёрный монах. Призрак открыто заявляет, что существует лишь в воображении героя, и всячески превозносит его незаурядный ум. Постепенно монах все больше подчиняет себе сознание философа, в то время как окружающие видят лишь человека, ведущего беседу с пустотой.
Трагическую судьба Андрея Васильевича Коврина становится не просто личной драмой, но и глубокой притчей, раскрывающей вечную борьбу человека за смысл, тяжесть особого пути и болезненное столкновение мечты и действительности. Автор глубоко погружается в проблемы внутреннего мира протагониста, раскрывает характерные терзания личности той эпохи. Чехов исследует тонкую грань между гениальностью и безумием, природу человеческой одарённости и избранничества, конфликт духовного и материального.
Коврин - представитель интеллигенции, незаурядная личность, подающий большие надежды ученый. Герой со всей страстностью отдавал силы и вдохновение работе, в результате чего оказался совершенно измотан и нервно опустошен: «…утомился и расстроил себе нервы». Персонаж осознаёт, что от него ускользает смысл бытия, предназначение и место в жизни. Он не выносит обыденности, ему необходим масштаб «вечного», «избранничества», чтобы оправдать своё существование. Не находя ответов вовне, герой погружается в глубины своего разума. Там, в лабиринтах подсознания, рождается фигура монаха-проповедника–зловещее отражение его душевного недуга. Творческая одержимость оборачивается безумием, порождая раздвоенное "я", непомерную гордыню и манию величия. В. В. Катаев интерпретирует образ Монаха как «клинически точное» описание галлюцинации психически больного человека:
— Но ведь ты мираж, — проговорил Коврин. — Зачем же ты
здесь и сидишь на одном месте? Это не вяжется с легендой.
— Это все равно, — ответил монах не сразу, тихим голосом, обращаясь к нему лицом. — Легенда, мираж и я — все это продукт твоего возбужденного воображения. Я призрак.
— Значит, ты не существуешь? — спросил Коврин.
— Думай, как хочешь, — сказал монах и слабо улыбнулся. — Я существую в твоем воображении, авоображение твое есть часть природы, значит, я существую и в природе
Призрак монаха – духовный двойник Коврина: «Ты как будто подсмотрел и подслушал мои сокровенные мысли». Примечательно, что Коврин «видит» монаха в мельчайших подробностях. Обратимся к фрагменту описания черного монаха: «Монах в черной одежде, с седой головой и черными бровями, скрестив на груди руки, пронесся мимо… Босые ноги его не касались земли. <…> он оглянулся на Коврина, кивнул головой
и улыбнулся ему ласково и в то же время лукаво. Но какое бледное,
страшно бледное худое лицо!»
Детали, которые Чехов использует при описание монаха, идут вразрез с привычным для Руси православным представлением о монашеском облике. Скорее, они выдают в нем демоническое начало: «лукаво улыбнулся», «себе на уме», соблазнительные и искушающие речи. Однако, при ближайшем рассмотрении, эти же черты обнаруживаются и в самом Андрее Васильевиче. Он склонен смотреть на мир с нисхождением, ценит радости жизни и убежден в своем особом предназначении. Коврин считает свою жизнь, посвященную прекрасному, достойной восхищения.
Все три диалога с призраком, представленные в повети, лишены хаотичности, бессвязности или аффективной агрессии, характерных для бреда помешавшегося. Напротив, общение главного героя с мистическим виденьем представляет собой сжатую философскую беседу, касающуюся онтологических проблем. Чехов наполняет диалоги Коврина и Монаха мыслями о высоком: о «царстве вечной правды», о небесной печати разумного и прекрасного, о «наслаждении в познании».
«А почему ты знаешь, что гениальные люди, которым верит весь свет, тоже не видели призраков? Говорят же теперь ученые, что гений сродни умопомешательству. Друг мой, здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди».
В повести наблюдается критика концепции ницшеанского сверхчеловека. А. П. Чехов, будучи осведомленным о философии немецкого мыслителя, продемонстрировал губительность идеи. Разделение общества на «высших» и «низших» неминуемо ведет к катастрофическим результатам.
Чёрный монах выступает в роли защитника «гениальности» и обвинителя «нормы». Коврин считает себя гением. В контексте эпохи фигуры «гениальных безумцев» привлекают пристальное внимание общественности, порождающее двойственную реакцию. С одной стороны, неоромантический интерес к исключительным личностям, с другой–неопозитивистское стремление деконструировать «культ героя». Подобно тому, как романтический герой находит убежище в ином, недоступном для обыденности мире, так и безумие Коврина представляет собой форму эскапизма в иллюзорную реальность.
Исследователи творчества Чехова, анализируя повесть, пришли к заключению, что автор стремился продемонстрировать тщетность погони персонажей за иллюзорными целями, что привело к их упущению реальных жизненных возможностей. В. Б. Катаев писал: «Не видеть, не ценить красоту, которая рядом, — это общий удел героев...»; «И указания на красоту, мимо которой проходят или которую губят герои, и создание определенного настроения у читателя становятся в рассказе Чехова весьма действенным эстетическим средством выражения авторских представлений о должном, “о настоящей правде”». Эту же точку зрения разделяют И. Н. Сухих и Л. А. Капитанова.
В начале повествования натура главного героя отличается повышенной восприимчивостью, он тонко ощущает окружающий мир, тянется к прекрасному, впадает в состояние эйфории: «Коврин слушал музыку и пение с жадностью и изнемогал от них». Именно сквозь призму восприятия героя читатель проникается эмоциональным и смысловым наполнением пейзажных описаний: «Весна была еще только в начале, но уж и того, что цвело вдоль аллей и там и сям на клумбах, было достаточно, чтобы, гуляя по саду, почувствовать себя в царстве нежных красок». Герой ещё не погряз в сводящей с ума идеи превосходства. Он молод, полон сил и надежд, его сознание устремлено в очаровательное будущее, готовящее для него множество свершений. После встреч с Чёрным монахом он становится «рассудительнее и солиднее». Прежняя способность восхищаться закатом, музыкой, садом исчезает; красота мира больше не трогает его душу. Герой осознает свое безумие, но страсть и жажда гениальности перевешивают, и он не намерен отказываться от своего состояния. Когда по настоянию жены-Тани Песоцкой-Коврин проходит лечение, он с отчаяньем заявляет: «Зачем, зачем вы меня лечили? «…» О, как вы жестоко поступили со мной! Я видел галлюцинации, но кому это мешало? Я спрашиваю: кому это мешало?». Мысль о собственной уникальности захватывает Коврина целиком. Он готов принять безумие, только бы войти в мир великих умов, стать частью их избранного круга.
Не вызывает сомнений глубокая генетическая связь рассказа А. П. Чехова "Черный монах" с библейской традицией. Ключевой библейский нарратив, раскрывающий первопричину всех человеческих страданий – изгнание из Рая из-за поддавшегося искушению человека, – служит лейтмотивом всего произведения. Образ сада в повести сродни Эдему: «…около самого дома, во дворе и в фруктовом саду, который вместе с питомниками занимал десятин тридцать, было весело и жизнерадостно даже в дурную погоду. Таких удивительных роз, лилий, камелий, таких тюльпанов всевозможных цветов, начиная с ярко-белого и кончая черным как сажа, вообще такого богатства цветов, как у Песоцкого, Коврину не случалось видеть нигде в другом месте». Цветопись отчётливо напоминает библейскую символику.
Основная цветовая палитра сада, согласно описанию, четко артикулирована через дихотомию белого и черного. Белый цвет наделяется коннотациями божественного света Рая, в то время как черный ассоциируется с тенями Ада, смертью и дьяволом.
Вопрос («Отчего ты не поверил мне?»), звучащий в эпизоде кончины героя, соотносится с евангельским рассказом о чуде хождения по воде, Ученики Иисуса плыли в лодке по волнующемуся морю и увидели Иисуса, идущего по морю, как по суше; он позвал Петра идти к нему, и Петр пошел, но через несколько шагов испугался и начал тонуть, тогда Иисус протянул ему руку со словами: «Маловерный! зачем ты усомнился».
В финале повести герой сокрушается, скорбит и пытается вернуться в безвозвратно потерянный Рай, повторяя историю библейских героев Адама и Евы: «Он звал Таню, звал большой сад с роскошными цветами, обрызганными росой, звал парк, сосны с мохнатыми корнями, ржаное поле, свою чудесную науку, свою молодость, смелость, радость, звал жизнь, которая была так прекрасна». Читатель наблюдает трансформацию архетипического мотива «потерянного рая». Ключевым источником архетипа считается эпическая поэма Джона Мильтона «Потерянный рай» (Paradise Lost). Библейский герой змей-искуситель, тесно связанный с утраченным раем, в повести представлен через персонифицированный образ черного монаха.
Коврин умирает в Крыму, на морском побережье, внимая увещеванию призрака:«Ты гений и что ты умираешь потому только, что твоё слабое человеческое тело уже утеряло равновесие и не может больше служить оболочкой для гения».
Заключение
В финале произведения Коврин признаётся, что «вымещал на ни в чем не повинных людях свою душевную пустоту, скуку, одиночество и недовольство жизнью». Перед читателями предстаёт типичный представитель поколения, мучимый экзистенциальными вопросами смысла жизни, свободы и ответственности, тщетности существования. Автор показывает, как человек, лишенный внутреннего стержня и потерявший ориентиры, оказывается в идейном тупике и состоянии духовной опустошённости.
Его история становится аллегорией судьбы всей русской интеллигенции, которая, получив доступ к высшим знаниям и новым философским идеям, оказалась в состоянии полного отчаяния. Коврин-классический пример человека, чьё внутреннее богатство и стремление к абсолютному знанию не приводят к истине.
По мнению И. Н. Сухих, правда жизни для А. П. Чехова заключается в «ржаном хлебе с солью», который едят примирившиеся после очередной ссоры отец и дочь Песоцкие. Истинное значение человеческого пребывания на земле кроется не в грандиозных свершениях, а в способности улавливать волшебство мира вокргу, ценить настоящее, находить красоту и гармонию в самых простых проявлениях жизни, и черпать счастье из мимолетных, но драгоценных моментов.